Остальные тоже наконец обратили внимание на солдат и вскочили с мест. Делимор быстро окинул взглядом их группу, пытаясь понять, кого не удивило появление карательного отряда. По холеному непроницаемому лицу князя понять что-либо было невозможно, а маг прятал свое под капюшоном. Тем не менее, оба явно готовились к схватке. Бессмысленной схватке. Потому что ни князь, ни он сам, ни оба они вместе не смогли бы эффективно противостоять такому большому отряду. А магистр едва ли справился бы с архимагом Девариусом, маячившим за правым плечом Рудвалга. Глаза бородача сверкали азартом предстоящей схватки. Лица Генриха Эрмот видеть не мог — тот стоял к нему спиной.
Быстро надев шлем, чтобы скрыть приметные волосы и лицо, Делимор встал последним.
— Именем Императора! — прокатился над залом зычный голос герцога, и вместе с ним ворвались остальные звуки.
— Я попробую построить проход, — тихо пробормотал маг, — нам с ними не справиться.
— Мы их задержим, — кивнул бородач, оттесняя волшебника себе за спину.
Скрипя сердце Делимор решил понадеяться на магистра. Слегка продвинувшись вперед, он встал рядом с князем и уже через секунду принял на клинок первый удар.
Нападавших было слишком много, и это давало заговорщикам шанс в ограниченном пространстве трактирного зала. Но капитан отряда тоже не был дураком. Очень скоро Эрмот понял, что их небезуспешно пытаются разделить друг с другом. Ему приходилось метаться между князем и бородачом, чтобы прикрыть бреши, через которые солдаты могли пробиться к магу. Что происходит у него за спиной и дальше, на правом фланге, где дрался Генрих, он не видел. Не увидел он и того, что Девариус шагну вперед из-за спины герцога, подал знак капитану и отпустил уже сплетенное заклинание. Короткий и непонятный заговорщикам приказ заставил солдат резко метнуться в сторону, а потом воздушный молот снес маленький отряд защищавшихся. Эрмота ударило в грудь, швырнуло назад. Он успел перегруппироваться и сохранить равновесие, попутно создавая магический щит, но сзади под ноги подвернулся опрокинутый стул, и в тот же миг вторая волна отбросила его еще дальше. Упав на спину, Делимор проехал до самой стены, круша столы и стулья. Эта гора поломанной и перевернутой мебели его и спасла, на пару минут скрыв от глаз нападавших. Почти не двигаясь, он, пользуясь мгновениями спокойствия, плел заклинание, когда из завала высунулась напуганная, но решительная мордашка мальчишки-подавальщика. Приложив палец к губам, пацаненок жестом поманил его за собой, настойчиво на что-то указывая. Граф проследил за его рукой и увидел чуть правее косяк неприметной дверцы.
— Выход, — одними губами прошептал мальчишка.
Эрмот кивнул и пополз следом за ним. На пальцах его дрожало готовое в любую минуту сорваться заклинание Хрустальных стрел — давняя энергоемкая и далеко не всегда полезная наработка, которая только в такой ситуации и могла оказаться полезной.
За дверью оказалась сырая каменная лестница, ведущая в подвал. Пропустив Делимора вперед, мальчик закрыл за собой дверцу, и они оказались в непроглядной тьме. Эрмот совсем уж было приготовился создать светлячка, когда пацан с недетской силой толкнул его в спину, и граф, не удержавшись, покатился вниз по лестнице. Падение было недолгим. Всего через несколько ступенек впереди вспыхнула радуга.
Из последних сил, почти ослепнув, теряя сознание, Делимор развернулся и выпустил заготовленное заклинание. Раздался истошный визг, почему-то женский, вопль какого-то животного, отборная ругань, выданная явно не мальчишеским голосом, потом последовала яркая вспышка, лицо обдало жаром, закапало расплавленное стекло, запахло паленым, а затем откуда-то хлынул дождь, с шипением гася пламя, но не освежая, а наоборот погружая в дремоту, и Эрмота накрыла темнота.
Из забытья его вывел возмущенный старческий ор.
— Вы кого мне сюда притащили, бездари?! Что за бабенка швырнула в меня антикварной вазой в апартаментах на третьем этаже?! Я здесь хозяин, или только для мебели присутствую?! Почему какой-то пацан обращается со мной в собственном доме, как с прислугой?! А это?! Это кто, я вас спрашиваю?! Ни о каких старцах мы с маркизом не договаривались!
До Эрмота не сразу дошло, что под старцем, не видя лица, говорящий, очевидно, подразумевал его самого. Но когда понял, начал тихо закипать.