Он таки нарвался. С самого начала зная, как опасно ему снова появляться в столице княжества, он все же вернулся, не смог устоять перед планом красивой и практически беспроигрышной аферы. Но для воплощения этого плана в жизнь нужен был стартовый капитал, а Кевин как назло поиздержался. Время поджимало, и он рискнул наведаться в столицу за брошенными после ограбления мастера Ириуса занориками.
И надо же было, чтобы оставленная час назад в комнате на постоялом дворе шпага выбрала для своего эффектного появления именно тот момент, когда Кевина с подозрением изучал отряд княжеской стражи. Весело поблескивая драгоценными камнями на эфесе, она появилась у него на поясе и, конечно, вызвала у вояк мгновенное узнавание. Два года, которые Кевин находился в розыске, отнюдь не снизили бдительности стражей порядка.
Бежать не имело смысла. Здесь, в темном переулке у Кевина еще был шанс сдержать десяток противников и попробовать уйти от них по закоулкам и проходным дворам, но на широком проспекте отряд быстро нашел бы подкрепление. Молодому человеку показалось, что шпага радостно зазвенела в предвкушении драки, когда он выхватил ее из ножен. Артефактное оружие жаждало крови, рвалось в бой, ища применения по прямому назначению. Видят боги, Кевин не собирался никого убивать. Более того, он прекрасно понимал, что станет в столице не просто персоной нон-грата, а объектом целенаправленной охоты, если лишит жизни кого-то из княжеской стражи. Но у шпаги на этот счет было собственное мнение. Она вдруг начала жить собственной жизнью, словно не Кевин управлял клинком, а клинок Кевином. И, спустя всего лишь несколько вздохов, ближайший стражник осел на колени с пронзенным сердцем. Остальные взревели. Они больше не пытались взять его в плен, они начали его убивать. Кевин метался, крутился, скакал и кувыркался в ограниченном пространстве переулка, но противников было слишком много, а он начал уставать. Казалось, конец был предрешен.
- Ого! А у вас тут весело! - донеслось откуда-то сверху. - И как трусливо, однако, со стороны господ стражников нападать на одиночку такой толпой!
В следующий миг, прежде чем Кевин успел что-то понять, плечи его захлестнула веревочная петля, и тело рванулось вверх. А спустя еще мгновение он уже лежал на балконе третьего этажа, и какой-то человек ловко снимал с него путы.
- Бежим, - приказал незнакомец и, схватив Кевина за руку, потянул за собой.
Потом они долго бежали по коридорам, лестницам, крышам, узким улочкам и подземным переходам, пока, наконец, не выскочили из какого-то подвала уже за чертой города.
- А ты хорошо дерешься! - весело улыбнулся даже не запыхавшийся спаситель. - Жаль, что шпагу свою потерял. Дорогая небось была?
- Не потерял, - отмахнулся Кевин, с трудом переводя дыхание. - Вернется, - и, протянув руку для пожатия, представился.
- Рик, - ответил новый знакомый, крепко стискивая правой рукой его ладонь, а левой невозмутимо ковыряя в ухе.
- Кевин, Кевин, проснись, слышишь, открой глаза. Давай, иди ко мне, иди на мой голос, - настойчиво звал его кто-то.
Он узнал голос. Дог. Очаровательная галлюцинация. Кевин с трудом приоткрыл глаза и постарался растянуть губы в улыбке. На удивление, они послушались.
- Вот и хорошо, - улыбнулась Дог.
И тут же чьи-то руки приподняли его голову, и милый глюк влил ему в рот какое-то варево. Тело прошила болезненная судорога, и Кевин снова отключился.
Глава двадцать восьмая.
РАЗВЛЕЧЕНИЯ СТАРЫХ ВОЛШЕБНИКОВ.
Маркиз де Карабас.
(Kagami)
- Я люблю Леринею. Нет, я ее просто обожаю! Может, мне на ней жениться? - счастливо вопросил я едва освещенное светлячком пространство кухни, поглощая умопомрачительный куриный салат.
- Обязательно! Тогда ты развяжешь мне руки, и я смогу тебя выпить. До дна.
Я подскочил на месте и тоненько взвизгнул от ужаса. В глазах потемнело, накатило знакомое ощущение, что сейчас что-то произойдет, а потом в ушах засвистел ветер, и Винса снесло к противоположному концу кухни воздушной волной. Шмякнувшись всем телом об стену, он тихо сполз на пол.
- Во-о-орррррррррррррк! - взвыл я.
Убивать вампира в мои планы определенно не входило. А может, все же не убил, а? Я тихонько, маленькими шажками приблизился к распростертому на полу телу и пощупал пульс. Таковой явно имелся в наличии. Уф! Пронесло! А вот не фиг было меня пугать! И когда он успел так бесшумно подкрасться?! Я же проверял, на кухне никого не было! И чего я такого сказал, что он так взбеленился? Вообще-то, на вампиров же вроде бы магия не действует, так чего его так скрутило-то? Чего я такого опять наколдовал? Вопросы, вопросы... Ладно, потом подумаю, все равно уже отрубаюсь.
Я уютненько прилег на полу рядом с Винсентом и провалился в блаженное забытье.
Это был совершенно незнакомый мне мир, но он был полон красок и звуков, несмотря на царившую кругом ночь. Эта ночь была прекрасна! Наполненная медвяными ароматами незнакомых трав, трелями удивительно ярких и непуганых экзотических птиц, призрачным светом трех разноцветных лун, она обволакивала, заманивала, кружила голову, растворяя в себе, лишая любых желаний, кроме одного - слиться с ней, стать ее частью.
- Как грустно, не правда ли?
Она сидела на песке пляжа, обхватив колени, не глядя на меня, и ее черные волосы драпировали стройное тело, подчеркивая разницу между Ночью и абсолютным Мраком. Темная вода ласково шипела, накатываясь на берег, дробясь разноцветными брызгами, под светом алой, нефритовой и золотой лун.
Грустно? Я был счастлив. Счастлив от того, что снова вижу Ее, могу к ней прикоснуться, если наберусь смелости.
- Конечно, грустно! - Она повернула ко мне лицо, и я смог разглядеть, что уголки пухлых, изогнутых луком губ скорбно опущены, в фиолетовых до черноты глазах плещется боль. - Нельзя увидеть мрак. Можно лишь сравнить его со светом. Посмотри вокруг, - она обвела рукой окружающий пейзаж. - Что ты видишь? Какого цвета это море? А этот песок? Лес? Птицы, цветы, небо? - Она покачала головой и сама ответила на свой странный вопрос: - Того, который отвоевал Свет. Того, который отстояла Тьма. Им никогда не примириться. Это сражение - вечность. Это сражение - я.
- Этернидад! - сорвалось с моих губ всплывшее вдруг в памяти имя, наполняя меня восторгом, щемящей нежностью и безысходностью.
- Ты... - Она вскочила напуганной ланью, застыла на секунду, а в следующий миг уже обнимала меня за шею. Руки мои сами собой сомкнулись у Нее на талии, я почувствовал, что тону в Ее глазах. - Ты готов разделить со мной вечность, мой спаситель?
- Этернидад! - прошептал я, склоняясь все ближе к Ее лицу, к Ее губам. Птичкой в клетке на краю сознания билась отчаянная мысль, что я творю безумство, последствия которого могут стать роковыми, но разум застило искушение. - Этернидад!
Сладкая нега поцелуя прервалась резкой болью. Звонкая, хлесткая и очень болезненная пощечина вырвала меня из прекрасного сна, как пробку из бутылки. Я взвыл и открыл глаза. Вой сразу же перешел в рычание. Клыкастая вампирская улыбка была отнюдь не лучшей заменой дивному лику Повелительницы.
- Ты что творишь?! - Винсент тряс меня за плечи, как тряпичную куклу. - Ты что делаешь, недоумок?! Ты с кем целоваться удумал?!
- Ты сам виноват! - заорал я, тщетно пытаясь избавиться от его хватки. - Не фиг было так меня пугать! И вообще, чего ты летать вздумал?! На вампиров же магия не действует!
Винс резко отпустил мои плечи и недоуменно уставился мне в лицо. Потряс головой.
- Ты о чем? - наконец растерянно спросил он.
- Сам виноват, - уже успокаиваясь, повторил я. - Можно подумать, для тебя новость, что у меня апгрейды со страху случаются. Ты так подкрался...