Он осторожно входит в спальню.
Марго спит, укрывшись с головой. Из-под одеяла выглядывают только пальцы ее правой ноги.
Антон наклоняется и нежно целует ногу жены.
Марго. Только не сегодня… Я устала…
Антон замирает.
Антон. Что-то на тебя не похоже…
Марго. Может, это уже старость?
Антон. Ну-ну!»Туман не рассеивается, несмотря на то что сыплет мелкий осенний дождь.
Антон и Тимонин стоят на смотровой площадке Центрального парка.
У подножия холма раскинулся самый живописный район города.
Их машины стоят в стороне, образуя некий заслон от любопытных взглядов немногочисленных прохожих.
Тимонин. Что за срочность?! Тебе удалось что-то выяснить?
Антон. Она не хочет меня видеть!!!
Тимонин. Ну и что?
Антон. Два часа назад я ее видел на очной ставке… Мы говорили…
Тимонин. И что она сказала?
Антон. Она молчала… И поэтому все понятно – они не поделили какого-то мужика…
Тимонин. Тебе все понятно, и ты не можешь успокоиться, что тебя они делили по-сестрински честно, а из-за кого-то…
Антон. Кретин!
Тимонин. Да! Может, ты прав, и я – кретин! Но только потому, что связал свою судьбу с этой идиотской семейкой!!!
Антон. Кого ты имеешь в виду?
Тимонин. Да всех: мамочку наших распрекрасных жен – конченую психопатку; отца, который на самом деле и не отец, а почему-то двоюродный брат мамы… Продолжать?!«На одном из семейных торжеств Антон, усмехаясь в бокал с вином, исподволь поглядывает на Марго и Марину – обе необыкновенно хороши, каждая по-своему, но очень впечатляюще.
Глаза Антона становятся похожими на глаза озорника, который задумал шалость.
Антон подходит к Марине и шепчет ей на ухо:
– Я хочу устроить твою семейную жизнь!..
Марина. Каким образом?
Антон. Вон видишь того очкарика?
Марина. И кто это?
Антон. Тимонин! Очень перспективный банкир!
Марина. Ты гонишь меня от себя?
Антон. Я хочу присвоить тебе титул – „Банкирша“! Это звучит? Он ищет ванную – каждые двадцать минут моет руки… Покажи ему, где у нас ванная… И не забудь главные женские слова, которые действуют на мужчину, как валерьянка на кота…
Марина. Это какие?
Антон. „Как ты это делаешь?“ и „У меня такого еще не было!“…
Марина. Ну, смотри! Ты сам толкаешь меня на сексуальное насилие…Марина загадочно улыбается и следует за очкариком».
Антон. Я все это знаю!
Тимонин. Да, ты все знаешь? Это ведь ты научил ее всем этим фразочкам, типа: «Ах, как ты это делаешь, дорогой!»… Разве не так?! И вообще, разве у тебя когда-нибудь возникало желание интересоваться жизнью близких? Ты же у нас «величина государственного масштаба»! А знаешь ли ты, что Марина и Маргарита стали смертельными соперницами не сейчас?
Антон. А когда?
Тимонин. Еще в розовом детстве, когда взрослые пытались уложить Маринку спать на час раньше Маргариты из-за того, что Маринка, еще маленькая, безобидная девочка, мило улыбаясь, заявила: «Если меня отправят спать раньше, я ночью встану, возьму папину гантелю и разобью Ритке голову!»…
Как тебе «детская шуточка»? А-а?! Понятно, потом начались настоящие сражения из-за одежды… В тринадцать лет закурила Маргарита, и тут же ее примеру последовала десятилетняя Марина… А уж когда в столицу уехала старшая, соответственно, за ней, раньше срока, умчалась и младшая… Ты обратил внимание на то, что даже собаки у них одинаковые?!
Антон. Нет!
Тимонин. Вот видишь?!
Антон. А откуда ты все это знаешь?
Тимонин. Интересовался! Беседовал! Я думаю, ты смог заметить, что я человек ответственный и, в силу своей профессии, скрупулезный… Любой человек, ставший частью моей жизни, соответственно, становится предметом всестороннего анализа… Я должен быть уверен!..
Губы Антона непроизвольно растягиваются в иронической улыбке.
Тимонин. И нечего лыбиться! Меня этому приучили с детства! И это помогает мне жить! А разве ты поступаешь не так?! Разве ты не кичишься тем, что знаешь про всех все?!
Антон. Ты не обижайся, это я – по-родственному…
Тимонин. Надеюсь, с этого дня наши родственные узы начнут ослабевать!
Антон. Как знать, как знать!
Тимонин. Никаких – «как знать»!!! У меня другая жизнь! Я хочу вырастить своих детей нормальными людьми!!! И никто не сможет мне в этом помешать!!!