Вронский. Я – не русский шовинист, но я не могу позволить тебе есть американскую еду! Щи да каша – пища наша!
Анна с удовольствием пробует настоящую «гурьевскую» кашу, о которой раньше только читала. Вронский, подперев голову рукой, наблюдает за Анной с блаженной улыбкой на лице.
Анна. Не надо на меня так смотреть, мне неловко! Это действительно так вкусно, и если бы не правила приличия, то я бы с удовольствием облизала ложку!
Вронский заходится смехом.
Телефон звонит, когда они уже в машине, – это звонит Сюзи, секретарь Дональда.
Сюзи. Миссис Карр, когда сможете, перезвоните, пожалуйста, мистеру Карру!
Анна. Боже! Бедный Дональд! Я – глупая ворона! Все забыла!!! (Вронскому.) Извините меня, Алексей! Мне надо позвонить!
Вронский. Вы хотите, чтобы я вышел?
Анна. Если можно?!Вронский и водитель стоят на тротуаре и молча курят, пока Анна разговаривает по телефону.
Анна. Здравствуй, дорогой! Я замоталась! Извини!!!
Дональд. Просто я начал волноваться!
Анна. Со мной все в порядке и тебе не следует волноваться! Как ты?
Дональд. Скучаю! Опять чувствую себя холостяком. Я вдруг понял – мне это не нравится! Правда, в клубе – мне все завидуют!Вронский уже успел замерзнуть, а Анна все еще говорит с Дональдом.
Наконец она выключает телефон и кладет его в сумку. Мужчины вскакивают в теплый автомобиль. Анна сидит молча и видно, что разговор смутил ее. Вронский что-то шепчет на ухо водителю и колеса начинают весело вращаться.
Они останавливаются около заснеженного парка. Это – Летний сад. По дорожкам медленно прохаживаются мамы и няни, везя перед собой коляски со спящими малышами. С небольшой горки съезжают на санках дети постарше. Как только машина останавливается, Вронский выскакивает и бежит в глубину парка. Он сразу замечает мальчишку постарше, извалявшегося в снегу и неистово затаскивающего санки на горку.Вронский. Пацан, сколько ты хочешь за свои санки?
Мальчишка измеряет Вронского глазом «опытного купца».
Мальчик. Пятьдесят баксов!!!
Вронский сует ему в руку деньги, берет веревку, привязанную к санкам, и мчится к машине. А потом он, как чумной, носится по парку, таща за собой сани – в них сидит Анна, задыхаясь от восторга и ледяного балтийского ветра.
Бетси стоит позади высокого старинного кресла, в котором сидит пожилой мужчина в очках. На столе перед мужчиной лежит небольшая картина и он аккуратно протирает ее тряпочкой, смоченной в каком-то маслянистом растворе.
Бетси. Венедикт Николаевич, милый! Мне очень нужны эти бумаги! Ну, что вам стоит?
Венедикт. Милая Бетси, сколько вам говорить: после дела Преображенских – я этим не занимаюсь!
Бетси. Что я слышу: Венедикта Малахова кто-то напугал!
Венедикт. Драгоценная, вам хорошо иронизировать – вас тут не было! Пока вы изучали Америку, многие достойные люди отправились изучать Крайний Север нашей необъятной родины.
Бетси. В Америке тоже было не сладко! Это дело для меня – вопрос жизни и смерти! Другого такого шанса уже не будет!Венедикт Николаевич, немного помолчав, смотрит из-под очков на Бетси.
Венедикт. Давайте еще раз посмотрим ваши картинки!
Вронский, как учитель, заложив руки за спину, вышагивает перед Анной, задравшей голову к крыше Зимнего дворца.
Вронский. Итак! Тот вид, в котором сегодня предстает перед нами Зимний дворец, он приобрел уже при Екатерине Второй. А вначале был построен «маленький домик» для торжественного обеда в честь бракосочетания Петра Первого и Екатерины Алексеевны. Зал, где пировали «молодые», украшен был венецианскими зеркалами. Через 12 лет, заподозрив в измене супругу, Петр привел ее в этот зал и сказал: «Ты видишь это венецианское зеркало? Оно сделано из простых материалов, но благодаря искусству стало украшением дворца. Я могу возвратить его в прежнее ничтожество!» И, размахнувшись, он разбил зеркало! Бывшая прачка, трофейная девка Екатерина, досконально изучившая нрав своего мужа, тихо ответила: «Но, государь, стал ли от этого ваш дворец краше?»
Анна смотрит на Вронского.
Анна. А вы, Алексей, ревнивы? Вронский. Я, конечно, не Петр, но некоторые черты Отелло в себе нахожу!! А что?
В ответ Анна лишь лукаво улыбается.
Дональд сидит у себя в кабинете и читает письмо от Шарлотты – своей первой жены.