«Я не стала звонить, а написала письмо – его можно прочитать несколько раз и запомнить то, что в нем сказано.
Мы с тобой подписали некий „меморандум о ненападении“ и я свято следую достигнутым договоренностям!
Однако жизнь вносит некоторые поправки в самые совершенные документы!
Нам нужно встретиться!
Когда и где, реши сам!
Твоя „Бывшая“.»
Дональд. Сюзи, закажите обед на две персоны в «Доме говядины», скажем, завтра в 17.
Голос Сюзи. Для вас?
Дональд. Для меня и моей бывшей жены!
Голос Сюзи. Хорошо, мистер Карр!
Анна и Вронский приближаются к широкой арке над Зимней канавкой, переброшенной от Старого Эрмитажа к Эрмитажному театру.
Маленький мостик Невской набережной достойно украшает это очаровательное место.
Вронский. Именно здесь, милая Анна, придворные дамы любили назначать свидания своим кавалерам!
Они восходят на мостик, и Анна, перегнувшись через перила, смотрит вниз.
Вронский. Осторожно! Здесь происходили не только радостные, но и трагические события.
Анна инстинктивно отстраняется от перил.
Вронский. Петр Ильич Чайковский, однажды прочитав заметку в газете о самоубийстве некой Юлии Перовой, которая бросилась в воду с этого моста от несчастной любви, вставил в уже законченное либретто «Пиковой дамы» сцену самоубийства Лизы на Зимней канавке!
Анна. А давайте, вы пригласите меня в оперу?!
Вронский. А давайте!!!Бетси чмокает Венедикта Николаевича в темечко.
Бетси. Вы – кудесник! Значит, в субботу?! Венедикт. Постараюсь! И, пожалуйста, до субботы не звоните! (Строго предупредил «кудесник».)
Бетси вылетает из парадного с радостным предчувствием скорой победы.
Вронский. Мы направляемся к последнему на сегодняшний день объекту из цикла – «Петербург – дитя любви». Вообще-то, куда ни глянь, повсюду памятники великой любви, которая строила этот город: Мраморный дворец – подарок Екатерины Второй фавориту графу Орлову; Таврический дворец – подарен императрицей князю Потемкину-Таврическому; Аничков дворец – Елизавета подарила своему фавориту графу Разумовскому и т. д.
Анна. Да! Русские женщины умеют быть благодарными!
Уже стемнело, они стоят на мосту через Мойку.
Вронский. Этому мосту 190 лет. Он называется «Поцелуев мост»!
Анна. Как?
Вронский. «Поцелуев».
Анна. Почему?
Вронский. Говорили, что название пошло от того, что рядом находилась тюрьма, и на этом мосту преступники прощались с родными. Потом стали поговаривать, что на этом мосту прощались влюбленные. Все оказалось гораздо прозаичнее: мост назван в честь трактира «Поцелуй», который располагался вон там. Но влюбленные считают, что поцелуй на этом мосту приносит удачу и помогает никогда не расставаться!Анна поднимает на него глаза и тоже шепотом спрашивает.
Анна. И вы в это верите? Вронский. Да!
Их губы встретились.
Бетси набирает номер мобильного телефона Вронского и долго ждет, пока он отвечает.
Вронский. Я слушаю!
Бетси. Она рядом?
Вронский. Да!
Бетси. Ничего не отвечай, а только слушай!
Вронский. Да!
Бетси. Когда проводишь ее, обязательно зайди ко мне – нам надо поговорить! Понял?
Вронский. Да, мама! Не волнуйся, у меня все хорошо!Пора возвращаться в отель; Анна и Вронский нехотя идут к автомобилю. Как только они отъезжают, большой автомобиль, стоящий метрах в ста от них, мигнув фарами, двигается вслед.
Прощание в холле гостиницы получается коротким и полным смущения.
Вронский. А как же твой ужин? Анна. Спасибо! Я не голодна! Большое тебе спасибо! За все, за все! До завтра!
Вронский не шевелится, пока она не скрывается в лифте, и только потом достает телефон и звонит Бетси.
Бетси. Перезвони – я говорю по внутреннему!
Она говорила с Анной.
Бетси. Я горю от нетерпения узнать, как прошел день у тебя, и рассказать о моих успехах!
Анна. Все замечательно, дорогая! Но я очень устала – столько впечатлений! Давай все обсудим завтра!
Бетси. Конечно, конечно! Я тебя понимаю, прелесть моя! Отдыхай! Покойной ночи!Вронский подходит к гостиничному номеру Бетси и осторожно стучит.
Анна садится на расстеленную кровать и пытается осознать все то, что произошло за этот бесконечный день.