Офицер (пристально смотрит на Романа). Зэр гут! Очень карашо!!! Будешь учетчиком!!! Приходи завтра!..
Ночь.
В доме тихо.
Роман лежит рядом с безмятежно спящей женой и смотрит в потолок.
Внутренний голос: «Все-таки интересно, что же мне доверят „учитывать“? Может, какую технику?… Может, даже оружие?… А тогда почему офицер сказал – „лучшую работу“? Неужели „поставят учитывать“ продовольствие…»
Титр: «Завтра. 7.00 утра»
Немецкая комендатура располагается там же, где раньше был райком комсомола.
Тут собралось человек пятьдесят.
Роман стоит у самых ступенек.
Внутренний голос: «Сколько народу-то понабежало… На всех „лучшей работы“ может и не хватить?»
Подъезжают два грузовика. Немецкий офицер что-то говорит, а переводчик переводит.
Переводчик. Всем занять места в автомобилях и ждать!
Проходит час. Снова появляется тот самый офицер с переводчиком, и грузовики трогаются в путь…
Едут не долго. Роман оглядывается – это место он хорошо знает.
Внутренний голос: «Тут неподалеку сумасшедший дом, а там дальше старая церковь, куда мать таскает всю семью – „покаяться и причаститься“…»
Грузовики упираются в большой забор с огромными воротами в центре.
Долго сигналят.
Ворота отворяются и грузовики въезжают внутрь.
Два больших деревянных барака стоят чуть в стороне, ближе к деревьям.Внутренний голос: «Когда они успели? Еще совсем недавно их тут не было…»
Чуть в стороне рабочие заканчивают еще один забор, повыше первого.
Внутренний голос: «За этим забором большой овраг, на дне течет ручей. С пацанами до войны там часто лазили. А теперь забор… И что там за ним?… Не видно…»
Грузовики останавливаются на плацу.
По всему пространству снуют небольшие группки немецких солдат и офицеров.
Роман быстро считает.Внутренний голос: «Ровно девяносто семь человек. На всякий случай, а вдруг потом спросят, я ж теперь – учетчик».
Немцы громко разговаривают и суетятся. Складывается впечатление, что им не до приехавших.
Внутренний голос: «Может, на сегодня отпустят по домам… Хорошо бы!..»
Но минут через пятнадцать все тот же офицер приказывает высадиться и следовать за ним… Барак, в который заводят Романа и еще двоих, внутри кажется еще большим, чем снаружи.
Внутренний голос: «Такой бы хлевок нам под скотинку!»
Барак абсолютно пуст. Продовольствием и не пахнет.
Все молчат – как воды в рот набрали. Ждут.
Проходит два часа.
Приезжает грузовик с мебелью.
Все идут разгружать.
Мебель – одно старье.
Из всего мебельного скарба им достается стол и два рассохшихся табурета.Еще час проходит в безделье. В барак заглядывает переводчик.
Переводчик. Всем идти на обед!
Еду раздают из зеленых военных термосов: большую порцию супа и по два куска хлеба.
Рядом едят немецкие солдаты.
Они о чем-то громко болтают и, улыбаясь, подмигивают новым работникам.Внутренний голос: «А отец был прав – с ними жить можно!»
Роман и еще двое, что теперь работают вместе с ним, получают лес, перетаскивают его в барак и начинают сколачивать стеллажи.
В бараке в сопровождении немецкого офицера и двух солдат появляется Николай – знакомый Романа еще по школе.
Пока офицер обходит барак, Николай шепчется с Романом.
Николай. Я у них в строительной бригаде… Это мы заборы ставили… А этот… (Он головой кивает в сторону офицера.) Он у них – главный инженер… Чертежи вам принес… По ним стеллажи делать надо… А вон тот, маленький, – комендант… Спешат они… Через пару дней начнется…
«Делегация» покрутилась еще минут пять и ушла.
Вечер в доме у Романа.
Ужин.
Мать из большого казана разливает по тарелкам борщ.
Мать. Учетчик… И слава тебе, Господи!..
Отец. Жалованье как платить будут – в рублях или немецких марках?
Роман. Не знаю… С завтрашнего дня обещали «продуктовый аттестат»…
Отец. Ну-ну!..В ночи слышится женский плач.
Роман (шепотом). Ну, что ж ты ревешь?… Все ж хорошо… Я на роботе… С голоду не пропадем… А там посмотрим… Если они надолго, то может и продвижение по службе будет… Жена (всхлипывая). Я рожать боюсь… Советские роддома эвакуировались… А других нету…
Роман, как может, утешает жену. За окнами начинает светать и Роман проваливается в беспокойный сон.