Я мало, что понимала из того, что говорила доктор. В ушах звенело лишь «не поправимо».
Она говорила долго, что-то записывала, но я уже не слышала ничего.
На автомате вышла из клиники, села в машину и молча доехала до дома, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Странно. Вчера я не задумывалась о детях. Утром не могла понять, хочу ли я их сейчас. А сейчас готова на что угодно, чтобы родить малыша.
Никогда прежде я не хотела так детей, пока не услышала, что никогда не стану мамой.
Зейд хочет настоящую семью, детей. Он решил, что я смогу родить ему наследника, но я даже этого не могу. Карабинер выбрал меня, потому что я «податливая и ласковая», идеальная жена и мать. Останется ли его отношение ко мне прежним?
Глава 44. Путаница
Как быстро Зейд разочаруется во мне и захочет найти женщину, достойную его и способную родить ребёнка?
Конечно, я выросла на сказках о принцах и смотрела романтические комедии, где любовь побеждала все трудности, но одновременно с этим я работала в банке и наслушалась реальные, жизненные истории. И в каждой второй — был корень зла, разрушивший отношения, брак и любовь…
Можно порассуждать, что это была и не любовь, наверное, вовсе, если её так легко разрушили, но я была реалистом. Я ребёнок, которого бросили родители, меня отвергли до того, как я сделала первых вдох. Как никто другой я знала, любовь — временное чувство.
По возвращению из больницы стены квартиры Зейда стали давить на меня физически. Я стала лишней в этом доме, чувствовала, что моё местонахождение здесь временно.
Как сказала врач — нужно сорвать пластырь. Рассказать Зейду всё самой, сказать правду.
Я стала ему звонить настойчиво, желая поговорить, но Карабинер не отвечал. Не поднимал телефон, хотя я успела позвонить ему раз десять.
Это было не свойственно мне, поэтому такое количество звонков должно было его насторожить.
Меня пробирает истерика. У Зейда нет времени. Или он больше не желает меня видеть?
Время идёт, а мужчина не отвечает. С каждой минутой мне становится всё неуютнее, я не могу сидеть, стоять и просто дышать. Кажется, жизнь оборвалась и смысла продолжать жить дальше — нет.
Если Зейд не отвечает, решаю отправиться к единственному близкому человеку в Италии — Алине, выговориться. Может быть, мне станет легче, подруга подберёт нужные слова. Я одеваюсь и выхожу из дома, Амирхан сидит в машине. Мужчина откинулся на сиденье и курил.
Я чётко вижу профиль его колоритного лица, подсвечиваемый светом от экрана в авто.
На улице уже было темно. Я замерла. Без разрешения Зейда Амирхан не повезет меня к подруге. Зейд либо не ответит, как и мне или ответит Амирхану, и тогда это будет подтверждение, что я стала обузой.
Недолго думая и поддаваясь запретному соблазну, я огибаю машину сзади и забегаю в тёмный переулок. За время жизни тут я хорошо освоилась, ориентируюсь прекрасно на местности.
До дома Алины идти всего минут пятнадцать, не больше, со мной не может ничего случиться.
Через пять минут я поняла, что идея была плохая. Я постоянно плакала и была не в состоянии здраво мыслить, быстро заблудилась и оказалась в плохо освещённом переулке.
Стояла и не знала куда идти.
Достала телефон и построила маршрут до дома Алины. Сегодня я не успела зарядить телефон, и он садился. У меня осталось пять процентов зарядки. Невероятно мало.
Я пошла быстрым шагом, постепенно переходя на бег. Хотела сократить дистанцию.
Бежала так быстро, как никогда в жизни. Сердце билось как в последний раз.
В темноте я не заметила бордюр, очень неожиданное явление для Италии. Полетела вниз, тормозя коленками и сдирая кожу с них. Адская боль обожгла руки и ноги.
— Ай! — Звонкий крик привлёк внимание проходящих мимо девушек. Они подбежали ко мне и помогли встать.
— Ты в порядке? — телефон окончательно сел.
— Наверное. — Ответила я, поправляя сарафан. — У меня хреновый день, и я заблудилась.
— Дай обниму. — Не очень трезвая девушка заключает меня в свои объятия. Становится немного легче. — Пошли с нами, мы гуляем по Риму, пьем и проклинаем мужчин.
Мне уже было всё равно.
Я была согласна на всё.
Зейд.
У меня жутко разболелась голова от сладких благовоний.