— Думаете, моя дружба так легко продается?
— Я думаю, что Вы умный человек и должны понимать, что я достаточно безбожен, чтобы завтра проломить святые стены и отправиться с походом на христианские ценности. Меня не остановит ни скандал ни последствия. Безрассудство — моё второе имя. А ещё, я знаю, что Вам нужны друзья. И я умею дружить. Ни для кого ни секрет, что я ничего не забываю и всегда плачу достойно по долгам. Зачем Вам проблемы, в которые втягивает Вас Паоло? Оставьте нас, мы сами разберемся и поделим могущество, не втягивая вас в это.
— Говорите складно, но девочка всё равно нуждается в защите. Она измотана, напугана, натерпелась от Вас. Я отдал бы её Вам только, если бы она сама хотела этого.
— Святой отец. Девчонка выросла в детском доме, приехала в Рим работать проституткой, попала в тюрьму за распространение наркотиков и проституцию. Мне пришлось приложить не маленькие усилия, чтобы вытащить её оттуда и закрыть дело. Потом она попала в больницу, потому что снова получила передоз. Она сама не понимает, чего хочет. — Конечно, он знал не хуже меня правду, но ему нужно было объяснение, почему Ната попала к нему и почему уйдет со мной. Его, как и всех, интересовала только его репутация. — Будьте снисходительны, примирите нас и отпустите…
— Что-то подсказывает мне, что Вы далёко пойдете. Многие недооценили Вас в молодости. Например, Матео… Ему стоило принять такого сына как Вы вместо того, чтобы гнать… Уверен, Вы бы укрепили его род и подарили процветание семье.
— Сомневаюсь, что я смог бы принять того, кто изнасиловал и убил мою мать. — Скалюсь. Самое большое пятно на моей репутации кровное родство с насильником.
— Что Вы сделаете с Карризи? Мне бы не хотелось, чтобы мой старый друг хоть как-то пострадал.
— Увы, это невозможно. Я долго был предан ему как своему покровителю. Но всему рано или поздно приходит конец. Забрав у меня мою женщину, он перешёл черту, такое я не прощаю.
— Пообещайте, что не убьёте его. Проучите, лишите всего, но отдайте мне. Я закрою его в этих стенах и разрешу замаливать грехи. Вас это устроит? — Киваю. — Отлично, мне нравится, какое влияние девушка оказывает на Вас. Я слышал, многие ваши дела стали преобразовываться и, по правде, служить на благо Италии.
— Прошу Вас, не обманывайтесь на мой счёт.
— О, нет, не обманывайтесь Вы. Вы уже другой человек.
Ната.
Я проснулась от теплоты, кто-то гладил меня по голове. Ласково. Еле касаясь кожи. Так обычно чешут собак, но мне было приятно. С губ чуть ли не слетел стон наслаждения.
На губах осел вкус горьких специй. Я хорошо его знала. Он мог принадлежать только одному человеку.
— Зейд? — Спросила, ещё до конца не открыв глаза. Мужчина сидел на моей кровати и курил. Я не могла поверить собственным глазам. Карабинер легко без особого сопротивления проник Ватикан. — Я сплю?
Лицо Карабинера было скрыто темнотой, я видела лишь белые струйки сигаретного дыма.
Отчасти я ещё спала, не успела проснуться. Состояние было странное, головой я понимала, что происходит, но всё было как будто не со мной, а во сне.
Желая доказать, что он не часть сна, Зейд быстро забрался под одеяло и запустил свободную руку под ночную рубашку, задирая её и касаясь лона через нижнее бельё. С губ сорвался стон.
Шероховатые пальцы высекали искры и делали больно. Невыносимо было чувствовать их тепло. Само присутствие мужчины было сродни пытке.
Ещё пара минут, и я почувствовала, как он входит в меня пальцем, растягивая и наполняя. Я боялась издать и звука. Происходящее было таким неуместным в этом месте. Зейд не считался ни с чем, ему было плевать даже на святое.
Он двигался во мне медленно. Обескураженная и растерянная, не до конца проснувшаяся, я не решалась даже сопротивляться. Смотрела на мужчину.
Зейд продолжал курить, наблюдая из-под опущенных, густых ресниц, наслаждался моей агонией.
— Тебе пиздец, Ната. — Прошептал он на ухо, склонившись невыносимо низко и выдыхая в лицо горький дым, не останавливаясь, вырывая из меня оргазм, как подтверждение, что я тосковала по нему. Мужчина поставил на мне унизительную печать. Клеймо моей зависимости в нём. — Я кажется тебе уже говорил, что с тобой будет, если ты сбежишь.
Пальцами я сжимала одеяло, чувствуя, что кончаю. В моей голове было невыносимо пусто. Не было ни удивления, ни негодования, ни страха. В глубине души я знала, что он придёт за мной. Вопрос был лишь во времени.