Я всегда считала анальный секс противоестественным, аморальным. Табу.
Расслабиться было невозможно, все мои нервы спутались в клубок и сжались вокруг пальца, пытаясь помешать ему. Чем больше я сопротивлялась, тем больнее было проникновение.
— Всё твоё поведение в последние дни заключается в сопротивлении мне. Неестественном для тебя. Ты сжимаешься вся, делаешь себе больно, а нужно расслабиться и впустить. Как только ты доверишься, станет приятно… Тебе станет легче. — Указательный палец проник в меня на всю длину. Я царапала плитку ногтями, пытаясь оттолкнуться от стены и сбросить с себя Карабинера. — Давай, Малыш, дыши… и расставь ножки шире и немного прогнись в спине.
— Я не цирковая собачка… — меня охватывает гнев. Зейд просто дрессировал меня сейчас через секс кнутом и пряником, найдя очень странную аналогию к нашим отношениям.
Зейд резко вынул палец, и стоило мне выдохнуть с облегчением, как на розовую звёздочку стало давить уже два пальца. Ничего не оставалось, как подчиниться и сделать именно так, как говорит Зейд. Мною двигал страх. Выбирая между порванной попой и подчинением, я выбрала охотно второе.
Как только я расслабилась, пальцы стали проникать более легко, не встречая препятствия и не принося такой дискомфорт как раньше.
— А теперь, давай вернёмся к твоим желаниям… — Трудно думать и говорить, когда в твоей попке скользят пальцы. Они легко входили и выходили, делали круговые движения, сводя меня с ума. Вся ситуация была разнузданной, полным сумасшествием.
Одной рукой Зейд сношал меня в зад, а второй рукой ласкал клитор. У меня перед глазами танцевало созвездие. Между ног всё пылало.
Я прислонилась лбом к прохладному кафелю, чтобы немного охладиться. Теперь Зейду было мало моего тела, он хотел поработить и душу, забрать всё без остатка.
Дискомфорт сменило удовольствие, пальцы Зейда высекали искры и заставляли тело ныть с новой силой от желания. Не зря говорят, что запретный плод — сладок. К собственному стыду, я получала удовольствие от такой близости.
То, что раньше я считала аморальным, становилось нормой. Это ломало меня.
Мужчина резко замер, за секунды до моего оргазма, Зейд прекратил меня ласкать, отодвигая в очередной раз лавину удовольствия.
— Я не услышал ни слова, Ната. — пытка продолжалась.
— Чего ты хочешь? — Пластилиновая и на всё согласная я была готова уже на всё.
— Тебя всю. — Зейд выпустил мою попу. — Правду. Хочу услышать, что ты хочешь меня и скучаешь, когда я не трахаю тебя.
— Я хочу тебя и скучаю, когда ты не трахаешь меня. — Повторяю слово в слово как робот. Это же он хотел услышать. Я послушно повторила.
— Молодец. Теперь своими словами. — Мужчина смеётся. Издевательски. Кусает за ухо и возвращает спустившиеся руки на место, вдавливает в стену, приклеивая набухшую грудь к холодной плитке.
Знаю его, понимаю, что не отпустит, пока не получит желаемое.
— Разве важно, чего я хочу? Главное, чего хочет мой покровитель. Он приказывает, я повинуюсь. Это главное правило наших отношений. Неприкосновенный закон, дарующий мне жизнь. Ты можешь всё, я — ничего. У тебя есть право вернуться домой пропахнувшим чужими духами в любое время, трахаться с кем хочешь… У меня нет никаких прав. — В меня упирается разгорячённый член, скользит по складкам, сводя с ума. Зейд водит по грани, просто подсаживает на секс как наркомана, не позволяя получить желаемую дозу — оргазм.
— Хм. — задумчиво протягивает мужчина у самого уха. — Если ты настаиваешь… То я хочу Риану, тройничок с Вами обеими. Сначала отымею её, потом Вас обеих. Можно и подружек её подтянуть. Устроить всё, как мне нравится… — Меня прошибает током, выгибаюсь неестественно, дёргаюсь. Становится душно, больно и, кажется, я не произвольно начинаю плакать от обиды.
Тройничок я не смогу пережить, как любит Зейд — тем более. Одна лишь мысль, что он будет с Рианой пронзает сердце насквозь острым ножом.
Пока я теряюсь в собственном аду, Зейд раздвигает ягодицы и проникает медленно меня, выводя из транса.
— Я не хочу… — хныкаю жалостно, просяще, прижимаясь к нему спиной и чувствуя безысходность.
— У тебя нет прав. Я приказываю, а ты повинуешься. Главное правило наших отношений. Неприкосновенный закон, дарующий тебе жизнь. — Игра слов продолжается. Я начинаю хныкать на его члене как ребёнок. Физически его член разжигает во мне пожар, пока эмоционально Зейд доводит меня до желания умереть.