Он говорил на итальянском, никто кроме нас его не понимал, но все в автобусе чувствовали не ладное.
— Прошу всех выйти из салона. — пропел он, доставая пистолет и угрожающе направляя его на нас. У меня внутри всё сжалось, мы не успели, у самой последний точки попались. Хотелось реветь от обиды и отчаяния.
За минуту все выгрузились из автобуса и встали в одну линию. Арлику не были интересны туристы, они были не нужными свидетелями, которых он уберёт просто так.
— Друг, ты, конечно, профессионал, так бегать нужно уметь. Арландо сказал, что ты эксперт по побегам в Сардинии, сколько раз уже так выбирался? А? — Арлик наслаждался моментом, а вот Зейд хранил молчание. Я смотрела на него и ждала, хотела услышать новый план, понять, что у него всё под контролем. Зейд не мог сдаться так просто.
— Чего молчишь, дружище? Выглядишь как кусок дохлого говна. — Арлик заносит удар, хочет пистолетом ударить Карабинера по лицу, но Зейд перехватывает его руку, сжимает запястье, а потом бьёт лбом по носу. Раны, которые уже стали затягиваться на его лице, снова начали кровоточить, а нос Карабинера неестественно выворачивается в сторону. Уверена, что не в первый раз в его жизни. — Сука.
— Что происходит? Мы ничего не нарушали… Мы граждане…
— Заткнись! — начавшего возмущаться Джоша, второй наёмник ударяет под дых. Нас просто окружили люди Арлика. — Этих в расход?
— Всех их в расход. — распоряжается Арлик. — А бабу Сирийца забирайте, выебете её перед смертью. Хочу, чтобы ты Зейд знал, что твоя женушка стала обычной потасканной шлюхой, как и твоя мамочка. Я бы с удовольствием её обрюхатил и заставил родить мне, чтобы ты даже на том свете не нашёл покоя!
Арлик схватил меня за руку и потянул на себя, я же ухватилась отчаянно за Карабинера, желая лучше умереть с ним, чем стать орудием мести и игрушкой в руках мстителей.
— Тронешь её и не жилец! — цедит Зейд, обжигая ледяным пламенем в голосе.
— Да? Ну вот же, трогаю! — Арлик не договаривает, потому в его голове образуется дыра. Все начинают кричать и падают на пол. Я смотрю на Арлика и ничего не понимаю. До меня не сразу доходят, что его убили.
Зейд же хладнокровно усмехается, наклоняется к упавшему телу Арлика и достаёт сигареты из его кармана, беззаботно закуривает и выпрямляется. Мне бы его нервы.
Нам навстречу движется кортеж из машин, на крышах которых сидят снайперы, снимающие одним за одним разбегающихся наёмников.
— Вот и добрались, Малыш. — говорит уже на итальянском Зейд и обнимает меня. Я не чувствую радости, нет ощущения, что беды закончились. Смотрю на чёрные машины и понимаю, что моя жизнь теперь будет выглядеть так. Сплошные выстрелы, покушения и насилие. — Теперь всё позади.
Сомневаюсь. Боюсь, что всё только начинается.
Машины паркуются вокруг нас, из них выбегает просто десяток мужчин с оружием, они окружают, закрывают нас собой живым щитом. Последним выходит лысый мужчина с бородой в белой рубашке и чёрных брюках. Он неспеша идёт к нам.
— Выглядишь дерьмово, Сириец. Можешь сказать спасибо за то, что я захватил с собой врача. — Он говорил с Зейдом на равных, сначала я подумала, что он друг Карабинера, но по холоду в глазах мужчины, поняла, что ошибаюсь. — Что с этими делать?
— Дай денег и отпусти. — Распорядился Карабинер и повернулся к Джошу: спасибо за помощь, Вы очень выручили, а я не забываю доброту. Эти люди компенсируют Вам убытки и позаботятся, чтобы больше ничто не помешало вашему отдыху в Италии.
Зейд.
— Вам нужно поставить пластину, хрящ столько раз ломался, что нос может просто провалиться. — Предупреждает меня врач, накладывая последний шов. — И я не шучу, Зейд. Не шучу!
Выдыхаю дым, ничего не отвечая ему, я это уже раз пять слышал, но пока нос не отвалился. И в этот раз не отвалится. И в следующий.
Двери в палату открываются и в неё заходит пожилой мужчина, показывая жестом, чтобы врач оставил нас наедине. Для своих шестидесяти он выглядел очень хорошо. Возможно, дело было в молодой жене, недавно ей исполнилось двадцать. Молодое тело напитывало старика жизнью.
Паоло Карризи сел напротив меня, рассматривая заштопанное лицо и поджимая губы. Он всегда славился выдержкой и немногословием. Второй человек в Италии после Кардинала, не считая президента.
— Ты меня разочаровываешь, Зейд. — Хорошее начало, я бы удивился, если бы он сказал, что я его очаровываю своей красотой. А так всё очень ожидаемо. Карризи недоволен своим верным псом. — Рискуешь своей жизнью. Женился. Ты серьёзно?