— Да какие полчаса, от двух до пяти дней займет! И это вам еще везет, что у меня все реагенты в наличии! — продолжил Малахов.
— Хорошо, сотня, так сотня! — ответил я.
Деваться нам все равно некуда - конечно, можно отдать желемыш неопытному алхимику. Тот наверняка согласится работать за копейки, а то и забесплатно, вот только риск испортить весь материал для нас был неприемлем.
— Раз с этим разобрались, у меня еще один вопрос : говорят, вы можете изготовить особую взрывчатую смесь? — нагнувшись над столиком тихо проговорил я.
— Такие смеси запрещены в городе! Но мы можем договориться... — улыбнувшись ответил он.
— Честно говоря меня интересует сам способ получения взрывчатки : сможете меня обучить?
— Ну это уже ни в какие ворота! Этой мое высшее достижение! Я его годами разрабатывал! Я за него два года в каталажке отсидел, а моим сокамерником был этот извращенец милонов! А ты хочешь нахаляву получить? — разозлился повелитель мочи.
— Почему ж нахаляву? Как насчет бартера? — я достал из сумки засушенный цветок Подбетонника Арматурного и протянул Малахову.
Тот надвинул на глаз магический окуляр и тщательно всмотрелся в неказистый цветочек.
— Т-ты где его взял? Я такого ни раз в жизни не видел! — от удивления и волнения у алхимика задергался глаз, а из уголка рта потекла слюна.
— Где взял — там уже нет! Так что, по рукам? — ухмыльнулся я.
На самом деле у меня итак хватало взрывчатки – после посещения жабьего царства я смог урвать изрядный куш. Но боеприпасов никогда не бывает много! А взрыв-моча – вещь крайне перспективная.
Решив не складывать все яйца в одну мошонку, мы оставили половину желемыша на растерзание повелителю мочи, а вторую решили отдать Пигуердаму. Его имя вызывало у меня смутные ассоциации, но с чем именно я не мог определить до момента, пока мы не подошли к его дому.
— Точно! Горгульи! — воскликнул я, глядя на крышу.
Двухэтажный дом выглядел мрачно – темносерый, будто грязный, с закопченными, никогда немытыми окнами и заляпанной, чем-то подсохшим и коричневым, дверью. По всему периметру крыши восседали каменные статуи – горгульи, а на черной печной трубе восседал полутораметровый, блестящий мрамором петух.
— Суровый тут мужик обитает. А мы туда вообще пришли, может это скульптор какой? — произнес Ерема.
— Да нет, вон вывеска со знаком алхимика. Всё верно. — ответил Ержан и постучал в дверной колокол.
— Че приперлись, уроды? — произнесла ушастая тварь с коричнево-зеленой кожей, высунувшаяся через зарешеченное окошко.
— Тебя что уважительно общаться не учили? По роже отхватить не боишься? — тут же взбрыкнул Ержан.
— Да похрен! Будешь рыпаться — птичек спущу. — зарычал он.
— Смотри, как бы мы тебя самого этим птичкам не скормили. — ответил Ержан.
— Так, погодите. Кажется, вышло недопонимание. Никто не хотел тебя оскорбить. Ты же и есть хозяин лавки? — я прервал начинающийся срач.
— Ну да. Пигуердам я! А че он рыпается? Какое еще уважение? Мы че в Белом городе? Это Сысрань, мать твою!
— Здесь никто никому не должен! Че-то не нравится? Вали нахуй и не еби мозг старому гремлину! — разошелся уродец.
— Да заткнись уже! — я прервал его словесный понос.
— Ты алхимик? Дело есть, открывай давай — не уличный разговор.
Гремлин сощурился, сплюнул через зарешеченное окошко, а после зашумел задвижкой, отпирая дверь.
— Этот снаружи подождет! — сказал он, ткнув корявым когтистым пальцем на Ержана.
Гремлин был одет в поеденную молью коричневую шубу, а пахло от него, как от бомжа в автобусе. А мы еще плохо о Малахове думали! Да этот ему стократную фору даст!
Лавку соответствовала внешнему виду хозяина – такая же мрачная, сырая и грязная. Повсюду валялись пустые бутылки, колбы, стояли мешки с непонятными травами и бидоны с вонючими жидкостями. Пигуердам проводил нас в более-менее чистую гостиную, где из мебели был один ковер. Усевшись на него, он начал переговоры.
— Ну, так и че? Хренли вам надо? — дружелюбно спросил алхимик.
— Желемыш. Эликсиры характеристик по чём сваришь? — ответил я, выкладывая на пол образцы.
— Неплохо! — прохрипел он, размяв в руке растение и вдохнув получившийся аромат.
— 150 за пузырь! Характеристики рандомные, выбрать не получится.
— Да ты охренел! Малахов на 90 согласился! — бесстыдно соврал Робин.
— Кто? Да он вам все эликсиры мочой разбодяжит 1 к 10! А у меня чистый продукт. Думай с кем связываешься, сыч конопатый! — прохрипел гремлин.
— Сам ты сыч просроченный! Мы договор заключили! Никакой мочи! — ответил Робин.