В этот момент автомобиль, свернул на указатель, возвещавший о прибытии в «Курортное». Пейзаж за окном мгновенно преобразился: бескрайние поля уступили место небольшим покосившимся домикам, хранящим дух минувших эпох, и современным стильным коттеджам, словно сошедшим со страниц глянцевых журналов. По тротуарам неспешно прогуливались отдыхающие в ярких купальниках, с надувными кругами в руках, предвкушая долгожданную встречу с морем. Поселок, раскинувшийся на обширной территории, плавно переходящей в песчаный берег, был окружен живописным горным амфитеатром, создававшим ощущение уюта и защищенности.
— Вон Карадаг! — воскликнул водитель, словно опытный экскурсовод, и указал пальцем в сторону горного массива, возвышающегося над поселком.
— А там, неподалёку, и дельфинарий находится! — добавил мужчина, с гордостью представляя местные достопримечательности. После этих слов он плавно свернул на узкую извилистую улочку, ведущую к пляжу. Рельеф посёлка был холмистым, и поэтому дома, расположенные по правую сторону улицы, гордо возвышались на небольших пригорках, словно смотровые башни, с которых открывался захватывающий вид на величественные горы и огненно-красный закат, заливающий багрянцем Чёрное море.
Проехав еще метров восемьдесят, водитель плавно затормозил и припарковал машину у входа в современное здание с яркой вывеской:
— «Вот и ваш отель “Solaris”. Приехали! Вам помочь достать чемодан из багажника?», — предложил водитель, с искренней заботой глядя на своего пассажира.
— Нет, спасибо большое, я сам. До свидания! — ответил Александр, протягивая мужчине сложенную купюру за проезд.
— «Приятного отдыха! До свидания!» — ответил таксист, принимая деньги.
Бухановский вышел из машины, глубоко вдохнул свежий морской воздух, пропитанный ароматом хвои и южных трав, достал свой чемодан из багажника и, испытывая лёгкое волнение, поспешил к стойке регистрации отеля.
Расположившись в уютном номере отеля «Солярис», Александр, проголодавшийся после долгой дороги, поспешил в местное кафе, где отведал незамысловатый, но сытный обед, состоявший из свежей рыбы, выловленной в Чёрном море. Утолив голод, он с воодушевлением направился к заповеднику Карадаг, о котором с таким энтузиазмом рассказывал таксист, предвкушая встречу с нетронутой природой Крыма. Однако, подойдя к кассе, он увидел ярко-желтую табличку с крупными буквами:
«Работаем до 15 августа»
Недоумевая, Бухановский подошёл к окошку кассы, за которым сидела грузная женщина, напоминавшая своей неподвижностью и зеленоватым оттенком кожи упитанную жабу, и обратился к ней:
— «Здравствуйте! Не подскажете, можно ли приобрести билет на экскурсию в заповедник?», — вежливо поинтересовался Александр.
— «Конечно, можно! Вы один?», — неожиданно милым, даже слегка кокетливым голосом ответила упитанная билетерша, с любопытством глядя на посетителя.
— Да, я один. Простите, а могу я поинтересоваться, почему заповедник работает только до 15 августа? — не удержался от вопроса психолог, чувствуя неладное.
— Ох, это долгая и печальная история… Заповедник, к сожалению, закрывают в связи с его… неэффективностью, видите ли. А на его месте планируют построить новый коттеджный посёлок, элитное жильё для богачей… С вас четыреста пятьдесят рублей, пожалуйста. Расплатитесь картой или предпочитаете наличные? — с искренним сожалением в голосе ответила толстушка, грустно и обречённо глядя в сторону зелёных деревьев, словно прощаясь с ними навсегда. В её взгляде читалась боль за судьбу заповедника и осознание бессилия перед бездушной машиной прогресса.
— «По карте», — рассеянно ответил Александр, доставая банковскую карту из кошелька. Слова билетерши, словно удар хлыста, обожгли его сердце. Ему, человеку, всей душой любящему природу, знающему цену каждому зелёному листику и каждой птичьей трели, было больно и горько слышать о грядущем уничтожении заповедника. Александр часто сбегал из душного города, уединялся в лесной тиши, устраивал пикники на берегу реки, где восстанавливал силы и черпал вдохновение для новых научных работ. Лес был для него не просто местом отдыха, а источником жизненной энергии, местом силы, где он чувствовал себя частью чего-то большего, чем его собственное «я».
Мысли о неминуемой гибели прекрасных лесов, об обречённых на вымирание диких животных, о навсегда утраченной красоте и гармонии тяжким грузом легли на плечи психолога, сдавливая грудь и отравляя радость от предстоящей экскурсии. Он представил, как на месте вековых деревьев, уходящих корнями в глубь истории, вырастут бездушные коробки коттеджей, населённых равнодушными людьми, оторванными от природы. В его воображении возникла картина опустошения и разрухи, где вместо пения птиц будет слышен лишь шум строительной техники, а вместо аромата цветов — запах бетона и пыли.