Геря в течение многих лет переписывался с Плехановым и под его влиянием стал марксистом. В своей политической деятельности Геря следовал плехановскому пути. Как литературный критик, Геря находился под влиянием русских революционных демократов: Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Писарева и Герцена.
Геря был первым румынским критиком, пытавшимся применить идеи исторического материализма в анализе литературных произведений.
Геря, разумеется, великолепно знал русскую литературу. В своих статьях о Караджале он вспоминает Гоголя и Щедрина. По мнению Геря, сатирические таланты редки, к ним нужно относиться с особым вниманием. Сатирический скальпель глубоко проникает в социальную жизнь. В этом его ценность и значение.
Критики «Бурной ночи» обвинили Караджале в том, что он вывел в своей комедии типы из магалы, а не людей из общества, то есть из салонов и будуаров. О значении слова «магала» мы уже говорили. Его можно перевести по-русски словом «предместье» или «городская окраина», но это не точно. Понятие «магала» шире. Слово это имеет иронический и даже презрительный смысл. Но Геря справедливо указал на роль магалы в румынской политической жизни — без ее поддержки ни одно правительство не могло бы обеспечить себе большинство на выборах. Кроме того, из магалы вышла вся румынская буржуазия. Герой «Бурной ночи» — богатый лесоторговец негоциант Думитраке — типичный житель магалы, столь же типичный представитель нового класса — буржуазии. Геря напоминает, что «власть магалы началась с 1848 года, когда на социальную арену выступила буржуазия… Думитраке представитель магалы, один из представителей власти денег, и он хорошо чувствует свою власть, даже хорошо ее понимает».
ТАЙНА ОБРАЗОВ
В «Бурной ночи» семь действующих лиц. Главный герой комедии лесоторговец Думитраке. Вот как его характеризовал Геря:
«Думитраке знает, или по крайней мере чувствует, что все либеральное движение существует для него. Титирка — злое сердце знает, что парламенты работают для него, что «Голос национального патриота» с его редактором Рика Вентуриано воюет ради него, что, наконец, «святая конституция» тоже создана в его интересах. Знает это и чувствует, поэтому он и говорит, положив одну руку на свой толстый живот, а другую на мошну: «Мы народ, мы нация…» И с величайшим презрением отзывается о тех, у кого нет денег. Мелкие служащие с грошовым жалованьем для него «шантрапа», «голоштанники», а он, хозяин положения, выписывает ордера на арест больных членов «гражданской гвардии», избивает своих слуг, и если он не побил и редактора Рика Вентуриано, то причина не в боязни ответственности, а лишь в том, что: «неудобно мне, уважаемому негоцианту, связываться с каким-то голодранцем».
Никакие покровы не вводят в заблуждение автора «Бурной ночи». Исследуя своего Думитраке, он понял, что даже «семейная честь» у него связана с положением в обществе, с мошной. Впоследствии Караджале покажет нам и таких мужей, которые используют измены своих жен для обогащения, и молодых людей, делающих карьеру при помощи женщин. Другими словами, он вскроет все формы моральной деградации исследуемого класса.
В своей статье о караджалевских комедиях Геря писал:
«Мы не знаем, специально ли автор поместил в одной комедии мальчика Спиридона, молодого приказчика Кириака и хозяина Думитраке; во всяком случае, в этой троице мы имеем одного и того же Титирку, но в разных возрастах». По мысли Геря, мальчик на побегушках Спиридон, которого поучают плеткой и таскают за волосы, Спиридон, который уже с юных лет научился красть, курить и передавать любовные записки, став взрослым, неизбежно превратится в подобие приказчика Кириака, доверенного хозяина и любовника хозяйки. А Кириак, в свою очередь, станет со временем компаньоном Думитраке, женится и превратится в нового Титирку — злое сердце. Следовательно, драматург не только «фотографирует» живые типы, он улавливает и внутренние изменения в их душе, предчувствует дальнейшее развитие каждого. Он видит общество не застывшим, а в движении.
Караджале подтвердил эту догадку критика, когда он на склоне лет решил написать новую комедию, в которой снова должны были действовать Думитраке, Кириак такими, какими они стали четверть века спустя. Но об этом позяге.