Один из самых интересных персонажей «Бурной ночи» — Рика Вентуриано, архивариус, студент юридического факультета и сотрудник газеты «Голос национального патриота». Караджале упрекали в том, что Вентуриано карикатурен, что, желая высмеять этот тип, автор сгустил краски до неправдоподобия. Геря, однако, придерживался иного мнения. Он доказал, что Рика Вентуриано вполне типичен для общества, которое описывает Караджале. Вентуриано — тип нового времени, буржуазного образования. Он знает наизусть несколько латинских поговорок и французских фраз, которые произносит неправильно. Но этого вполне достаточно, чтобы произвести впечатление на невежественных людей, таких, как лесоторговец Думитраке и его друг Ипинжеску. Рика Вентуриано — «идеолог» новой, быстро обогащающейся буржуазии. Таким, как Думитраке, лучшего идеолога и не нужно.
Трескучий, нелепый стиль сотрудника «Голоса национального патриота» не выдуман Караджале. Комизм этого стиля отражает противоречие между делами румынской буржуазии новейшей формации и революционной фразеологией, вошедшей в употребление с 1848 года. По словам Геря, Рика Вентуриано выучил наизусть как раз те французские фразы, которые «имели когда-то великий смысл», но превратились в стереотипы, стали смешными в устах всех этих Рика, Ипинжеску, Титирка и т. п.
Вот образчик стиля[2] Рика Вентуриано:
«Румынская демократия, или, вернее, цель румынской демократии, состоит в том, чтобы убедить граждан, что никому не удастся урвать что-либо из тех почетных долгов, к которым торжественно обязывает нас наш фундаментальный закон, наша святая конституция».
А вот как истолковывают эту галиматью Думитраке и Ипинжеску.
«Думитраке (стараясь понять прочитанную фразу). Глубокая мысль!
Ипинжеску. А по-моему, ничего особенного. Разве ты не понимаешь, что он попросту хочет сказать, что никто не должен объедаться за счет таких людей, как, например, мы с тобой, выходцы из народа…
Думитраке (удовлетворенно). Ах, так! Браво!»
В последней сцене комедии Думитраке восхищается стилем «патриотического» журналиста: «Ловко заворачивает! Вот этот годится в депутаты». Ишгажеску подхватывает: «Резон! Ты погоди, скоро он и будет депутатом».
Такой образ журналиста не мог, конечно, не вызвать недовольства в редакциях, похожих на «Голос национального патриота». Двадцать, тридцать и даже сорок лет спустя после написания «Бурной ночи» в румынских газетах и журналах все еще печатались статьи, которые вполне могли бы принадлежать перу Рика Вентуриано. Он стал родоначальником целой плеяды политических журналистов, а его стиль — стилем целой эпохи. Румынский фашизм тоже немало позаимствовал у бравого сотрудника «Голоса национального патриота».
Типичны и женщины, которых Караджале сделал героинями своей первой комедии, — Бета и ее сестра Зица. Жена Думитраке — Бета скучает и не знает, куда девать свою энергию. Она хоть и умнее своего мужа, но не участвует в его делах и не имеет права работать, даже если бы и захотела: «Что скажут соседи!» Она малограмотна, книг не читает. Чем же ей заняться? В конце концов она заводит себе любовника.
Зица — уже другой тип. Думитраке говорит о ней: «…красивая девушка, модистка, целых три года проучилась в пансионе». Зица жадно глотает бульварные романы, по ее словам, она уже «три раза прочитала «Драмы Парижа», все выпуски до единого». Рика Вентуриано с его псевдоаристократическими манерами и выспренним языком для нее подходящая пара. Зица и сама разговаривает почти как Рика, и употребляет французские слова.
В «Бурной ночи» уже намечены все те элементы, которые впоследствии получат название «мир Караджале». Основное противоречие этого мира состоит в несоответствии между реальной действительностью и представлениями, которые создают себе о ней герои. Затем следует противоречие между словом и делом, точнее, полная деградация некоторых слов; ими все пользуются, хотя они ничего не значат. И деградация чувств, которые тоже становятся показными. Вета и Кириак, например, чувствуют неодолимую потребность играть в любовь, употребляя самые громкие, самые выспренние, самые драматические слова. Демагогия в общественной жизни не прошла даром, и люди, воспитанные на статьях Рика Вентуриано, в стиле, столь свойственном времени, кончают тем, что и в своей интимной жизни начинают заниматься пустой риторикой.
Сценическая судьба «Бурной ночи» не была удачнее премьеры. После конфликта автора с дирекцией Национального театра пьеса была снята с репертуара вплоть до сезона 1883–1884 годов, когда Гика перестал быть директором официальной румынской сцены. За эти годы «Бурная ночь» ставилась несколько раз частными театральными труппами и имела успех у публики. Но театральные рецензенты продолжали дружно поругивать и пьесу и ее автора. В конце 1879 года газета «Тимпул» признала, что «Бурную ночь» сняли с репертуара Национального театра из-за содержащихся в ней «политических намеков». Это не вся правда. Не отдельные «намеки», а вся проблематика и направленность караджалевских комедий с самого начала были осуждены встретить у буржуазной публики и буржуазной печати негодование и протест.