— То есть, если короче, то мы прячемся от простых людей, а не от полиции?
— Вот именно. Пока у руля президент Замбевич — «Ночной Рейд» может убивать кого угодно, где угодно, и никто нас пальцем не тронет. И шифруемся мы больше для того, чтобы среди мирного населения поддерживать легенду о бессмертных, неуловимых убийцах, которые в любой момент могут прийти за каждым неугодным власти гражданином, чем потому что нам грозит реальная беда попасться в руки караханской полиции, — Дарлинг осеклась. — Ну, надо же, оказывается, я тебя тоже чему-то полезному обучаю! Кто бы мог подумать.
Разговаривая, они подошли к входным дверям клиники. И вот тут-то обнаружились очередные техномагические караханские достижения. Вместо обычной лестницы с пандусом для заезда инвалидов, которые привыкли видеть обычные люди, Дима увидел прямоугольные, одинакового размера, серые каменные плиты, уложенные по земле на небольшом расстоянии друг от друга, по три в ряд. Когда человек становится на эту плиту, она медленно поднимается в воздух, словно ступень эскалатора, и зависает перед входными дверями, таким образом, избавляя от мучений шагать по обычным ступеням, что особенно неудобно, если у тебя нога в гипсе, и передвигаешься ты на костылях, например.
Внутри тоже все радует глаз — уже на входе слева вы видите выложенный декоративными камнями пруд, в котором журчит фонтан и цветут кувшинки; справа — уютная кофейня, где все абсолютно бесплатно, за счет заведения (только здесь обслуживали не големы, как в ресторане, а скатерть-самобранка, как в доме у Недоучко). На полу вспыхивают разноцветные линии — техномагическая система указателей по всей больницы. Стоит только человеку подумать о том, что ему нужно в кабинет к стоматологу — и пожалуйста, на полу специально для вас появляется рандомного цвета линия, идя по которой, вы непременно придете в нужный кабинет, даже если она находится в дальнем крыле здания на самом верхнем этаже. Но больше всего Диму поразило то самое, что в нашем обществе называется проклятым, мерзким, шипящим сквозь зубы словом «Регистратура». Кто час очереди в больничной регистратуре, чтобы получить кусок бумажки размером с «нихрена особенного», не отстоял — тот жизни не видал. А все потому, что в регистратурах караханских клиник тоже действовала своя, особая система. Подходя к первому окошечку, вы называете свою фамилию и имя, ждете гудок, и идете к следующему, где вам выдают больничную карточку; в третьем окошечке вы говорите, к какому доктору вам надо, в четвертом получаете талончик, а в пятом вас ждут, чтобы ответить на все важные и не очень вопросы. Таким образом, в караханских больничных регистратурах не создавали километровые очереди возле каждого окошечка, а оперативно пропускали эту очередь через себя, быстро и четко обслуживая каждого нуждающегося.
— Ну, сюда нам не надо, — деловито сказала Дарлинг. — Пошли.
И она двинулась вдоль вспыхнувшей на полу оранжевой линии, на которой светилась яркая надпись «Доктор Д. Райтек, хирург 3-й степени». Линия привела их прямо в больничный лифт — его двери гостеприимно распахнулись, являя взору одетого в белый халат техномагического голема, стоявшего возле кнопок. Даже ничего не спросив, голем просто посмотрел на линию, кивнул, и нажал на кнопку. Видимо, информация о том, где у какого доктора находится кабинет, была заложена непосредственно у него в памяти.
Выйдя на третьем этаже, двое убийц, профи и начинающий, продолжили свой путь по линии, пока не остановились возле кабинета номер 35. И действительно, вот она, табличка с надписью «Доктор Д. Райтек, хирург 3-й степени». Однако дверь оказалась запертой.
— Ничего, подождем, — беззаботно сказала Дарлинг, отходя к кабинету номер 29, и присаживаясь на двухместный диванчик, которые были расставлены по всей больнице вместо привычных Диме жестких деревянных скамеек. — В конце концов, он ведь должен вернуться к себе в кабинет.
— А если его сегодня нет на работе? — усомнился студент.
— Ну, вообще! Хиро, ты что, в первый раз в клинике? Не видишь разве, что зеленый прямоугольник над дверью кабинета светится? А вот если бы доктора не было сегодня на работе — тогда бы светился красный.
— Извини, не подумал.
— Я так и поняла. Эх, чувствую, нянчиться мне с тобой до последнего! — Дарлинг сокрушенно покачала головой, и похлопала ладонью по поверхности диванчика. Ничего не произошло, только откуда-то раздался вежливый женский голос:
— Пока вы ожидаете в очереди, не желаете ли чего-нибудь?
— Кофе давай, со сливками. И журнал, для взрослых, как можно повзрослее. Хиро, чего застыл, падай.
— Думаешь, пока мы тут будем сидеть, на нас не обратят внимания? — Диму продолжали терзать смутные сомнения.
— Это же караханская клиника, здесь никто ни на кого не обращает внимания. А если что — скажешь, что ты сестру-школьницу привел на прием к окулисту, — Дарлинг подбородком указала на дверь кабинета номер 29, где красовалась табличка «Доктор О. Гло, офтальмолог». — Ну, а если кто-нибудь заметит красный прямоугольник над дверью окулиста, то уже что-нибудь придумаешь.
— Пожалуйста, примите заказ, — прозвучал тот же голос. Малолетняя убийца вытянула руку — и тотчас в ней материализовалась кружка, до краев наполненная ароматным напитком. А следом на диванчике рядом появилась кипа журналов в ярких обложках. — Хорошего дня, и будьте здоровы.
— А тебе не рановато такое читать? — спросил Дима, и, прищурившись, посмотрел на первый журнал — несмотря на то, что на обложке была надпись «Садоводство для взрослых», изображение пышногрудой особы под надписью сочли бы похабным даже для порножурналов.
— А ты не хочешь заткнуться? — отозвалась Дарлинг, прихлебывая кофе. — Достал уже своими вопросами. Помолчи хоть десять минут, уже голова от тебя трещит.
В конце коридора распахнулись двери служебного лифта (в караханских больницах доктора пользовались отдельными лифтами, причем двери этих лифтов обычно были замаскированы — чтобы больным не пришло в голову ими воспользоваться), и оттуда устало вышел пожилой, тучного телосложения седовласый мужчина в белом халате, вокруг его левого рукава была красная повязка с надписью «Хирург». Не оглядываясь ни на кого, он направился прямо к двери тридцать пятого кабинета, на ходу доставая из кармана халата пластиковую ключ-карту.
Дима напрягся, а вот Дарлинг даже не дернулась, продолжая потягивать кофе, да перелистывать журналы, словно ее совсем не интересовало происходящее. Почувствовав направленный ему в спину пристальный взгляд, доктор Райтек оглянулся через плечо, и Дима тут же отвел глаза в сторону, уставившись в окно. Однако он слышал, как пискнул замок, как открылась и закрылась дверь, а когда снова посмотрел туда, хирурга в коридоре уже не было.
— Запомнил его лицо? — поинтересовалась Дарлинг.
— Вроде да.
— Значит, нам тут больше делать нечего.
33
Визит президента Замбевича в Караханский Научный Институт Техномагических Исследований был таким же неожиданным, как если бы кто-то, возвращаясь из отпуска, нашел в чемодане отрубленную человеческую ногу.
Ведь всем было известно, каково на самом деле отношение Замбевича ко всему, что относилось к теме науки и магии. С экрана телевизора Замбевич усердно вещал о всяких там очередных великих достижениях, старательно вычитывая текст с экрана, хотя не понимал и половины слов, а в реальности — мечтал о техномагической расческе, которая могла бы сама, без помощи рук приводить его великолепную прическу порядок по пять раз на день. Решив порадовать президента, сотрудники Института преподнесли ему такой подарок на день рождения… и очень удивились, когда на следующий день расческу вернули обратно, сгоревшую от слишком усердного пользования. Видимо, настроенная улавливать мысли и желания владельца, расческа не смогла справиться с тем бардаком, который творился в голове Замбевича, когда он не занимался политикой.