— Я вас предупреждаю, если что-то не получится — я вас засужу.… Я могу, у меня связи, вы сами знаете…. А если вы меня вздумаете угробить…
— Все будет хорошо, не волнуйтесь, — успокаивающим тоном прогудел баритон доктора Райтека. — Вы сами подписали согласие на операцию, так что, доверьтесь профессионалам….
«Пора!» — решил Дима. Самым оптимальным вариантом сейчас было войти туда, активировать боевой режим слота, и яркой вспышкой ослепить всех, кто там находится. После чего, воспользовавшись деморализацией врачей, вырубить каждого, используя «невидимый удар», проткнуть Райтеку копьем сердце, убедиться, что он мертв, и исчезнуть. А точнее — добежать до помещения, где прятался до этого, и затаиться до утра. Дима понимал, что после того, как обнаружится убитый хирург, поднимется большой шум, и местная охрана наверняка начнет обыскивать все вокруг, но надеялся на «правильную» человеческую логику. Ведь по правильной человеческой логике убийца вряд ли будет сидеть, и дожидаться, пока его обнаружат возле места преступления — нет, он постарается тут же покинуть место преступления, и уйти далеко-далеко, причем как можно незаметнее. Значит, начнут искать следы на внешней территории, где ветки возле забора примяты, где покрышки от машины, ожидающей на отходе, отпечатались.… А даже если и начнут обыскивать помещения, то Дима ведь уже оборудовал себе тайник в кабинете травматолога. Утром ему останется только подождать, пока в клинику снова нахлынет народ, выйти из кабинета, смешаться с толпой, и покинуть больницу также, как попал сюда накануне. Травматолога на рабочем месте и завтра не будет — это он уже узнавал в регистратуре, а в камеру на выходе, если в нужную сторону как бы случайно отвернуться и прикрыть лицо (например, носовым платком, сделав вид, что сопли вытираешь), можно не попасть. И вряд ли полиция будет опрашивать каждого, кто заходит и выходит из клиники — мол, зачем пришли, и что будете делать? Никому и в голову не придет, что под личиной пациента, озабоченного тем, что ему камни в почках жутко мешают своим присутствием, может скрываться убийца, который только что, при свете дня и на глазах многолюдной толпы спокойно покинул место преступления….
Пожалуй, единственной проблемой будет, если клинику завтра вообще закроют из-за инцидента, и никого впускать и выпускать не будут. Однако даже в этом случае Диме вовсе не нужны будут открытые двери, чтобы покинуть здание. Он просто пройдет сквозь стену в своем «костюме киллера», а очутившись снаружи, опять-таки будет ориентироваться по ситуации. Повезет — тихо уйдет, не повезет — прорвется с боем. Может, Змей в нужную минуту объявится, поможет…
Короче говоря, план был достаточно продуман на несколько шагов вперед. Все это Дима уже прокрутил у себя в голове еще в то время, когда ехал в клинику. И еще он догадывался, что в случае идеального выполнения заказа его авторитет в «Ночном Рейде» поднимется до таких высот (как же, новичок, а свое первое убийство выполнил самостоятельно), что ему начнут доверять, а потому даже не заподозрят в предательстве, когда вдруг на ферму высадится десант боевых магов или караханского спецназа. А значит, будет шанс выжить самому. И вернуться в Академию героем.
Пусть, даже если для этого придется убить человека, которого он лично не знал, и даже не догадывался, чем хирург из частной клиники мог прогневить всемогущий «Эдем». Причем настолько, что его устранение заказали элитным киллерам. Ведь могли как-то по-другому вопрос решить, а нет, решили именно так — высшая мера приговора, без объяснений причины. В случае с Кано Дима хотя бы знал, почему тот представляет из себя частичку абсолютного зла, а в случае с Райтеком…
Хотя…. Раз уж Красавчик дал добро на выполнение заказа — значит, хирург такой же лже-святой, как и манипуляторщик с фабрики. То есть, с виду весь из себя такой, а на деле похуже того самого «Эдема» будет. Те хотя бы уверены, что действуют ради всеобщего блага, а этот только о себе, любимом, заботится. Успокоив совесть этими мыслями, Дима активировал слот, и бесшумно просочился сквозь стену в операционную. Ему повезло — в момент его появления все присутствующие стояли спиной к двери, и никто не заметил серой фигуры, внезапно появившейся в помещении. Но не заметили и по другой причине — за те пару минут, пока Дима готовился начать выполнения заказа на убийство, произошло непредвиденное обстоятельство.
Дело в том, что пациент, чей возраст перевалил уже за седьмой десяток, страдал не только старческим маразмом, но и манией преследования, граничащей с завышенным самомнением. Он воображал себя очень важной птицей, и постоянно боялся, что кто-то захочет его убрать. Поначалу он вел себя смирно, но когда увидел всякие там хирургические предметы (скальпели особенно), то в седой голове отчего-то появилась мысль, что его сейчас по-тихому тут и кокнут…. Ну, а когда Райтек напомнил про подписанное добровольное согласие на операцию, эта мысль переросла в самую настоящее обоснованное подозрение. Ясное дело — сам добровольно согласился, никакой ответственности за смерть клиника не несет, а значит, это идеальное прикрытие, чтобы лишить жизни. А когда вспомнилось, что его ремнями к каталке пристегивали, чтобы не сбежал (хотя даже дураку понятно, что пристегивали исключительно для того, чтобы он с этой каталки не свалился) вообще началась тихая паника.
— Стойте, подождите, — заволновался пациент, и даже задергался на месте, хотя ремни продолжали удерживать его тело в строго горизонтальном, неподвижном положении. — Я передумал!
— В каком смысле передумали? — резко переспросил хирург. — Бросьте, мы уже начинаем.
— Не надо начинать! Выпустите меня! Передумал я!
Райтек озадаченно замолчал. Ему и раньше приходилось видеть, как кто-то паниковал перед началом операции, но до такой вот истерики еще не доходило.
— Послушайте, я же вам уже сказал, что все будет нормально. Зачем опять начинать? Сейчас вы заснете, а когда проснетесь — все уже закончится. Вы даже ничего не почувствуете. Я профессиональный хирург, я работаю в этой клинике уже пять лет, и у меня еще никто не умирал….
Но его успокаивающий тон не произвел никакого эффекта на обладателя старческого маразма.
— Ага, я сейчас засну, а потом не проснусь? Нет уж, дудки! Отвязывайте меня, немедленно! Или я кричать буду! Вот так: А-А-А-А-А!!!!!
— Тише-тише, не орите. Хорошо, пусть будет так. Сейчас вас отвяжут, дадут успокоительного, переложат на каталку, и вернут в палату. Идет?
— Идет. Отвязывайте, скорее!
— Хелера, займись, — приказал хирург. Пока медсестра ходила за успокоительным, санитары расстегнули ремни. Пациент тут же принял вертикальное положение, и сел, подозрительно косясь на всех присутствующих. Опасаясь, что кто-то сейчас зайдет сзади, и полоснет по его горлу лезвием скальпеля.
Как раз в этот момент Дима появился в операционной. И, чтобы привлечь к себе внимание, стукнул кулаком по двери. На этот стук машинально повернули головы все — и Райтек, и его ассистент, и медсестра, и санитары, и анестезиолог. Не обернулся только пациент — он был глуховат, и стука не услышал. Фрух! Полутьму операционной озарила слепящая вспышка, произведенная боевым артефактом. И тотчас из глоток раздался жуткий вопль. Все присутствующие, включая хирурга, ассистента, медсестру, санитаров и анестезиолога, завопили от дикой боли в глазах, и приступе слепой паники рванулись кто куда, прижимая ладони к лицу. Многие споткнулись и попадали на пол, кто-то столкнулся друг с другом, а один из санитаров могучим плечом сшиб пациента с хирургического стола — тот тоже упал, и стукнулся головой, на несколько секунд потеряв сознание…. Не теряя времени, Дима пошел в атаку, переплетая пальцы. За годы учебы заклятие «Невидимый удар», производимое в висок жертвы с целью чисто вырубить на некоторое время, было отработано до автоматизма, и каждый, кто корчился и стонал на полу, получил его в порядке живой очереди. Сначала дернулся и затих доктор Райтек, потом медсестра, за ней ассистент, оба санитара и анестезиолог. Обойдя стол, убийца мельком глянул на пациента, но тот лежал вниз лицом без движения. Убедившись, что все идет по плану, Дима шагнул к Райтеку. Тот лежал на боку, вытянув руки и ноги. Сцепив зубы, студент ногой перевернул врача на спину, снял со спины копье, и приставил лезвие к горлу хирурга. Диму опять начало трясти, вся его сущность воспротивилась против этого, руки дрожали, а пальцы так стиснули древко «Спартанца», что костяшки пальцев побелели. Подняв взгляд к потолку, он сделал одно-единственное движение… и услышал, как лезвие копья с тошнотворным чавканьем пронзает человеческую плоть, а кровь с глухим стуком начинает стекать на пол. Дернул посильнее — и лезвие копья вспороло горло несчастного хирурга, заставив пальцы на руках конвульсивно дернуться в последний раз. Сердце в последний раз стукнуло, и замерло. С трудом удерживая подступающую к горлу тошноту, Дима мельком взглянул на дело своих рук — и тут же отвернулся. Сомнений в том, что он сделал свое дело, уже не было. Доктор Райтек был мертв — это мог понять даже тот, кто не имел никакого отношения к медицине. Вытерев лезвие копья об белый халат хирурга, Дима двинулся к двери.