— Больше народу и не надо, — вынесла вердикт Алиса, пересчитав присутствующих. — Все равно у нас ролей не так уж и много. Значит, распределимся. Я — Элли, Дима — Страшила, Серго — Дровосек, Мендес — Лев…. Это главные роли. Второстепенные: Ханна — злая волшебница Запада, Катя — добрая волшебница Севера, Лада — добрая волшебница Юга. Никого не забыли?
— А как же Гудвин? — напомнила Ледяная Королева.
— Гудвина озвучит Серго, у него голос подходящий.
— И все равно, мужских ролей у нас много, а исполнителей — мало, — заметила Катерина. — Серго не сможет играть сразу и Гудвина, и Дровосека. Хотя бы потому, что у тебя есть сцена, где Гудвин дает Дровосеку сердце, а как сделать это, если обоих играет один и тот же человек?
— Тебе про Безрукова напомнить, как он всех подряд играет?
— Но у нас-то его нет.
— Хм! — Безумная наморщила лоб. — Да, тут надо подумать. Надо подумать. Надо подумать! Чего вы на меня смотрите, не видите, что я думаю? Отвернулись все, быстро!
В конце концов, решили начать репетировать первые сцены, а до Гудвина дойти потом. А поскольку Шелли наотрез отказалась давать новоиспеченным «артистам» сцену театрального кружка, еще раз сказав, что помощи от нее можно не ждать, репетировали тут же, в коттедже. Начали с прочтения диалогов — чтобы посмотреть, кто как вживется в роль.
С этого момента и пошли первые проблемы.
— Я не могу это читать! — Дима отшвырнул от себя листок с текстом. — Это же полный бред!
— Согласен, — прогудел Серго. — Более эпичного п….. я в жизни не видел.
— А ну-ка, заткнулись оба, и читайте! — прикрикнула Безумная. — А то я сейчас свое любимое «крыло» активирую! Страшила, голос!
— Здравствуй… кхм… девочка…. Куда ты идешь, куда держишь путь?
— Ох ты, нихрена себе, говорящее пугало! Здравствуй, пугало! Меня зовут Элли, и я веселым шагом иду на… то есть, в Рубиновый Город. Там сидит великий боевой маг с боевым псевдонимом Гудвин. Я хочу попасть домой в Сыктывкар, и очень надеюсь, что он меня вернет туда.
— А почему не в Пятигорск? — шепотом спросила Катя.
— Потому что там Лермонтова убили. Страшила, чего молчим?
— Я бы рад тебе помочь, девочка, но я сижу тут на шесте, как стриптизер, а мне никто деньги в трусы не сует, потому что я соломенный…. Вот если бы ты могла меня отсюда снять, я бы пошел с тобой.
— И на кой ляд ты мне нужен, чучело соломенное? У меня денег нет, а если бы даже были, я их никому никуда совать не собираюсь.
— Так, стоп, перерыв! — объявила Ханна. — Алиса, тебе не кажется, что все это звучит несколько странно?
— Думаешь? — закусила губу Безумная. — Хотя да, мне тоже сдается, что слегка бредом попахивает. Есть идеи?
— Сократить диалоги, и вычеркнуть из них все ненужное, — Лада взяла листок с текстом. — Попробую исправить, недаром я песни пишу. Серго, помоги, пожалуйста. Дайте нам минут десять.
Десять минут спустя
— Здравствуй, незнакомая девочка! Куда держишь путь?
— Здравствуй, пугало! Меня зовут Элли, и я веселым шагом иду в Рубиновый Город! Там живет великий волшебник Гудвин, и я хочу попросить его отправить меня домой в Карахан! Стоп, перерыв. Ну что, так уже лучше?
— Намного лучше, — одобрила Ханна. — Продолжай.
— А по-моему, скучновато, — зевнула Катя. — Прошлая версия звучала бредово, но зато интересно.
— Поддерживаю! — поднял руку Мендес, который все это время стоял в стороне, выдавая примерно одно слово раз в полтора часа. Немногословный старшекурсник оранжевого корпуса почти не принимал участие в активной деятельности коллектива, а просто внимательно за всем наблюдал, как и велела Чизуру.
— Не, ну я так не могу! — Алиса схватилась за голову. — Бредово, но интересно, адекватно- но не интересно! И как тут, бляха-муха, определиться вообще?
Коллектив молчал, не зная, как поддержать своего художественного руководителя. Один лишь Серго тихонько бренчал в углу на гитаре, ожидая своей очереди читать диалог.
— Попробуем все заново! — встряхнувшись, Алиса решительной рукой взяла листок с текстом. — Здравствуй, пугало.… Так… Слушайте, а может, просто сымпровизируем?
— Это как? — не понял Дима.
— Просто будем общаться между собой, как будто мы персонажи пьесы, а кто-то будет записывать диалоги. Вот, например, Ханна — злая волшебница…
— Да, я, кстати, так и не поняла, почему я должна играть злодейку.
— Да просто сердцем чую, что это прям твое…. Не отвлекаемся! Эй, злая волшебница Запада, Джен Псаки… то есть, просто злая волшебница. Я не буду делать то, что ты говоришь! Пошла на… подальше отсюда со своими желаниями! Ну, чего молчишь?
— А что я говорю тебе делать?
— Ты склоняешь меня к групповухе со своими стражниками.
— Чего?! — вытаращила глаза Ханна. — Минуточку, я что, плохо читала сценарий? Не было там никакой групповухи!
— Так мы же импровизируем, — напомнила Лада. — Значит, должна быть.
— Ох, ну, раз должна…. Слушай, Элли! Если ты сейчас же не пойдешь туда, и не сделаешь того, о чем я тебе говорю, то я… то я… Я подмешаю тебе в еду такого зелья, что ты превратишься в корову!
— Я не дам тебе это сделать, ты, злая старуха! Вот тебе!
— А-а-а-а! Ты совсем уже больная? Ты зачем мне в лицо водой плеснула?
— Так это было в сценарии.
— Я не поняла, мы импровизируем, или действуем по сценарию?
— И то, и другое.
— Все, с меня хватит! — обычно сдержанная, Ханна не выдержала. — Пусть кто-нибудь другой злую волшебницу играет! Надоело!
— Давай я попробую, — встала на ее место Катя. — Я буду не доброй волшебницей Севера, а злой. Эй, ты, Элли! Немедленно снимай свои желтые туфли! И все остальное — тоже!
— Ты что, из «этих»? — вытаращила глаза Лада. — Зачем все остальное?
— Да это же я так, образно.
— А-а-а-а…
— Я не буду ничего снимать, даже не надейся! — гордо заявила «Элли». — Вот тебе! И вот тебе! И вот еще! Катя, блин! По сюжету ты должна растаять после того, как я выплеснула на тебя воду, а не замораживать ее! Сейчас еще кто-нибудь поскользнется.
— Растаять? — задумчиво произнесла Ледяная Королева. — А, как мороженое на палочке, да?
— Именно!
— Н-у-у-у, ла-а-а-а-дно, я попробую… Ой, не надо… Ой, мне так жарко… Ой, мои бедра сами двигаются вперед, и хочется снять одежду… Ой, в горле пересохло, а внизу потоп…
— Кать, ты что сейчас делаешь?
— Таю.
— Как мороженое?
— Нет, как женщина от прикосновений любимого мужчины. Чувствуете, как запахло взрослой сказкой?
Еще десять минут спустя
— Я понимаю, что злую волшебницу больше некому играть, но если я попробую, и не получится — то больше не просите, — предупредила Лада.
— Да-да, как скажешь, — отмахнулась Алиса. — Итак, сцена: злая волшебница смотрит в зеркало, надевает на голову шляпу, и вызывает волков, чтобы те растерзали Элли и ее друзей. Серго, иди сюда!
— Слушайте, я, конечно, очень рад, что у вас все так хорошо получается, где наше обещанное выступление во время постановки?
— Будет в начале, в середине, и в конце. Сейчас еще не середина.
— Смотри мне, ты обещала!
— Я помню. Ну, поехали!
— Чего поехали? Где волки, которых надо рубить? Мне что, просто тупо топором махать? И вообще, где топор?
— Да, иногда хороший топор найти труднее, чем точку Джи.
— Катя, молчи! Берем другую сцену. Элли разговаривает с Гудвином, и просит у него вернуть ее домой. Начали!
— Кхм! Девочка, как ты посмела явиться сюда, да еще что-то просить? Я всемогущий волшебник!
— Извините, пожалуйста, мистер Гудвин, но тут, в брошюре социального обеспечения сказано, что любой житель Рубинового Города, оформивший заявку на вашей горячей линии, может надеяться на исполнение одного-единственного, самого заветного желания.