Мух, которого молния не задела, но который находился рядом и видел все это непосредственно возле себя, впал в ступор. Некоторое время он просто стоял, тупо глядя сверху вниз на тело друга, и не понимая, что собственно произошло. Потом вдруг тряхнул головой, выдал изумленную матерную тираду, и склонился над трупом Кано, даже протянул руку, чтобы коснуться его, но тут же отдернул, вместо этого зажав нос и рот, душа в себе рвущуюся наружу волны блевотины от запаха. Трясущимися руками Дима опустил копье, и попытался повесить его опять себе за спину. Получилось лишь с третьей попытки. Со своего расстояния запаха трупа он не чувствовал, но зрелище обезображенного тела поселило в его собственном теле сильную слабость, во рту было сухо, как в пустыне, низ живота сводило мучительной судорогой, ноги едва держали. В это время Мух пришел в себя, поднял голову, и узрел фигуру убийцы, рассматривающего дело своих рук.
— Ах ты, тварь! — взревел грузчик, и, не думая, кинулся на студента.
Неизвестно, на что надеялся Мух — то ли на то, что успеет добежать до Димы, пока тот не опомнился, то ли на свои давно позабытые бойцовые навыки (когда-то грузчик всерьез занимался караханским хайдо, аналогом нашего отечественного кикбоксинга) — непонятно. Но он не учел, что рефлексы будущего боевого мага были страшной машиной против тех, кто вздумал бы ему угрожать. Несмотря на то, что Дима не был готов ни к схватке, ни даже просто к осознанному решению что-нибудь сделать — настолько сильным было шоковое состояние — он, не думая, активировал спрятанный на груди слот. В три прыжка Мух преодолел метров пять до фигуры в серой одежде, как вдруг вспышка яркого света ударила по его глазам, выжигая белки, деформируя зрачки, и вместо яркого солнечного света даря вечную темноту. Споткнувшись и замахав руками, грузчик полетел на асфальт, а когда упал, выдал в пространство душераздирающий вопль во всю силу легких, и схватился за лицо, корчась от раздирающей его боли. Но этот вопль вывел Диму из его шокового состояния, заставив мозг снова заработать, как раньше. Он вдруг осознал, что только что сделал, и это осознание заставило его подобраться, собрав в кулак все свое хладнокровие и выдержку.
Ему даже не надо было подходить к Кано, чтобы убедиться, что тот мертв — студент знал это наверняка. Как его и предупреждали, дальнобойная способность «Спартанца», применимая в полную силу, со стопроцентной вероятностью убьет любого, если сконцентрировать весь заряд на одном человеке. Так и случилось. В последний раз посмотрев на груду мяса и костей, ткани и волос — то, что еще пять минут назад было человеком по имени Кано — Дима сунул руки в карманы, и ушел с улицы, растворившись в подворотнях и узких переулках спального района. Он не помнил, как добрался до своего дома, двигаясь, словно на автомате, только еще долго жуткий вопль Муха преследовал его, отдаваясь в ушах — пока он не вошел в свою квартиру, и без сил не повалился на ковер в гостиной. Он потер ладони, машинально отметив, что они холодны, как лед, и, кое-как переставляя ноги, отправился в ванну, где, скинув одежду и оружие, встал под горячие струи душа. Но едва Дима закрыл глаза, как тут же его воображение услужливо показало ему отчетливую картинку пораженного молнией трупа. Изогнувшись дугой, третьекурсник исторгнул из своего организма прямо на дно ванны мерзкую блевотину — а когда закончил, то почувствовал несильное, но облегчение. Спрятав оружие и одежду, он еще долго неподвижно лежал на кровати, глядя в потолок.
Теперь, независимо от того, что произойдет дальше, Дима мог с чистой душой сказать, что сделал все, что мог, и четко по инструкции. О том, что отныне на душе у него будет тяжкий грех преступления, студент даже не думал — ни тогда, когда собственными руками убил Ванду, ни сейчас.
23
— Товарищи!
Этот возглас заставил Диму поднять голову — до этого он просто молча сидел, и пялился на носки собственных ботинок. Собрание на заводе происходило на складе — это было единственное место, которое могло вместить в себя большое количество людей. Непривычно серьезные, люди стояли между поддонами с товаром, возле грузовых каров, неловко толкались и оглядывались, шикая друг на друга. Все смотрели наверх, туда, где обычно стоял манипуляторщик — сейчас там находился худощавый седовласый мужчина с грустным лицом, директор завода. Рядом с ним, на табурете, стояла фотография Кано с аккуратной черной полоской в правом нижнем углу.
— Два дня назад мы потеряли хорошего человека, нашего сотрудника, — голос директора эхом раздавался в полупустом складе. На улице ждали своего часа машины, чтобы забрать товар, в цехах ждали поддоны с товаром, чтобы отправиться к машинам на погрузку, но рабочий день еще не начался — была минута скорби. — Еще недавно он стоял здесь, на этом самом месте, работал, не покладая рук, вел наше предприятие к процветанию и стабильности, честно и ответственно выполнял свои обязанности — а сегодня его больше нет. Товарищи! Я знаю, что все вы хорошо знали покойного. Он поддерживал отношения практически со всем персоналом нашего завода, он общался с рабочими из цехов, дружил с охраной, даже несколько раз посещал мой кабинет с креативными предложениями о том, как скрасить наш рабочий досуг. Он был душой компании, организовывал для нас всех праздники, всегда был весел, шутил, поддерживал настроение и силу коллективного духа. Но силы высшие забрали его, в райские угодья, небо позвало его — видимо, там, в раю, тоже нужен был тот, кто мог бы поднимать всем настроение. Товарищи! Мы не забудем время, проведенное с Кано! Он всегда останется в наших сердцах и в наших воспоминаниях. И я прошу вас — товарищи, не будьте равнодушными! Пусть каждый, кто знает молитву, помолится за бессмертную душу усопшего — и сделает это, не откладывая, прямо сейчас, в минуту тишины, которой я предлагаю почтить память покойного.
И сам же замолчал, подняв глаза к небу. Дима мрачно подумал, что даже если бы он знал какую-нибудь молитву, то молиться бы ему сейчас точно не хотелось — не то было настроение. Внезапно какой-то шум сзади заставил его оглянуться через плечо. Двое охранников из числа сочувствующих бережно вели под руки Муха, чьи глаза закрывала плотная бинтовая повязка. Доведя грузчика до его же грузового кара, они положили его руки на кабину, и, убедившись, что он нашел точку опоры, встали рядом, готовые в случае необходимости оказать помощь ослепшему коллеге.
— Вот и все, товарищи, — неожиданно бодрым голосом сказал директор завода, едва минута закончилась. — А теперь, раз уж все здесь, и у нас есть еще немного времени, я хотел бы обсудить с вами один важный вопрос. На повестке дня — падение показателей работоспособности на пять и восемь десятых процента, причина и способ решения….
После окончания собрания люди начали быстро расходиться, спеша по своим рабочим местам. Дима машинально побрел к своему кару, как вдруг знакомый голос сзади буквально пригвоздил его к месту:
— Хиро! Эй, ты где? Иди сюда, разговор есть.
Люди вокруг начали оборачиваться, и почти все сразу начинали смотреть на него. Обреченно втянув голову к плечи, третьекурсник направился к Муху, который, видимо, не спешил так быстро уходить — хотя приведшие его охранники уже нетерпеливо переминались с ноги на ногу, им тоже хотелось поскорее вернуть к служебным обязанностям.
— Привет, — сказал Дима, постаравшись, чтобы его голос прозвучал максимально печально, а не вымученно натянуто. — Слышал, и тебе досталось? Сочувствую.
— Ничего, врачи говорят, две недели, и все заживет, — его сочувствие Муха не тронуло. — Да и неважно это. Мне помощь твоя нужна.
— Да, конечно, все, что угодно. Только… э-э-э… у меня тут куча работы, и вообще….
— Ты уже слышал, что я рядом с Кано был, когда его грохнули, — Мух раздраженно вздохнул. — Я этого гада, в смысле убийцу, не очень хорошо рассмотрел, слишком быстро все случилось. А потом он меня по глазам жахнул, и я уже вообще ничего не видел. Но кое-что я запомнил, кое-какие приметы, типа рост, и какое у него оружие при себе было. Хиро, ты — пацан правильный, и тогда, в баре, ты этих магов раскидал, как котят… Короче, помоги мне убийцу найти. Через две недели у меня глаза заживут, и тогда мы весь город перевернем, но его отыщем, и к дереву за яйца подвесим.