Однокомнатный домик, небольшой двор при нем и сарай — все это, по словам Антона, принадлежало человеку, который сейчас куда-то уехал по своим делам, а через месяц должен вернуться в Ереван. Вовку очень интересовало, куда же они тогда денутся с собакой, кто их пустит к себе на жительство.
Когда Вовка приехал домой, Антон лежал на топчане. Правая рука у него была замотана белой тряпкой.
— Пришел? — Он ухмыльнулся. — Ну, Скелет, твоя служба кончается. Еще денек или два посидишь у питомника, чтобы на тебя подозрение не пало. А то и собака исчезла, и ты сразу же исчез… Пустят по твоему следу ищейку и накроют нас. Понял?
Вовку все это не интересовало.
— Где ищейка?
Антон подмигнул.
— Наша! Пойдем, покажу. Я уже с нею побеседовал. Вот видишь, чем у нас кончилось! — Помахал в воздухе забинтованной рукой.
Во дворе около ворот приютился ветхий сарайчик. Антон отодвинул задвижку. На земле в углу рычал привязанный на цепь Дикарь.
— Мы его сначала приручим, а потом уже будем водить на прогулку, правда? Он вас не знал и потому укусил…
Вовка был полон самых лучших намерений. Ох, как ему хотелось, чтобы у Антона с собакой сразу же установились хорошие отношения!
— А как же! — Антон тяжело сопел. — Хвостик ему будем подмывать, молочка ему купим.
Вовка не сразу разглядел, что пес лежит на боку и только слабо перебирает лапами. Антон включил свет. Стало видно, что у пса морда в крови.
— Что вы с ним сделали? Зачем?!
Антон не ответил. Он поднял с земли длинную палку и ткнул ею собаку в брюхо.
Дикарь с усилием поднялся. Его шатало. Но он был бойцом по натуре. Пришел враг — и, хотя ты избит, изранен, запуган, надо снова готовиться к бою!
Бандит поднял палку. Дикарь не умел молча переносить боль. Он взвыл — больше от ярости — и кинулся на обидчика. Цепь помешала ему, и он, полузадушенный, рухнул на землю.
— Хорошо тебе? Нравится? (Вовка услышал, что Антон, склонившись над собакой, скрипит зубами.) Дьякона помнишь? Моего дружка Дьякона, которого ты в снегах ловил…
Вовка сказал с отчаянием:
— Он не может это понять.
Антон на секунду опомнился:
— Врешь! Все понимает…
— Собака же…
— Уйди с глаз!
Вовка закрыл за собой дверь сарая. Вот он поверил Антону — и что получилось? Сам выследил, отдал в руки бандита такую замечательную собаку…
Антон вышел из сарая и заложил дверь на задвижку. Правая штанина у него была прорвана. Из глубокого пореза на ноге сочилась кровь.
Вовка с ужасом глядел на бандита.
— Вы его убили?
— Еще ворочается…
— Можно, я туда пойду?
— Нет.
На двери повис тяжелый замок. Антон сунул ключ в карман. Глаза у него были дикие, сумасшедшие. Он долго, мутно глядел на мальчика. Потом оттолкнул его, ушел в дом.
Ночью Вовка попробовал сорвать замок. Шуметь он боялся. Если отвязать Дикаря, то пес, конечно, сумеет найти дорогу в питомник…
Замок не поддавался.
Просунув голову в маленькое оконце, Вовка шептал:
— Дикарь… Дикарь…
Из сарая слышалось рычание. Пес был еще жив.
Вовка сел на камень. Что же теперь будет?
Жила в поселке заповедника одна девочка, Галя Воронина. Не то чтобы Вовка с ней близко дружил, но ее мнение почему-то всегда было ему интересно. Конечно, нельзя знать, что было в школе после Вовкиного побега. Но Галя наверняка, зажмурившись, мотала головой: «Нет, не верю! Нет, Володя Агапитов честный человек! Нет, ничего не хочу слушать!»
А что бы она сейчас сказала, если бы увидела, как Вовка дрожит перед бандитом?
Мальчик вскочил и черенком лопаты начал выворачивать замок. Хватит дрожать, хватит бояться!
Вдруг в комнате зажегся свет. Вовка притих. В окно выглянул Антон.
— Эй, кто во дворе? Это ты, Скелет? Поди сюда!
Вовка положил лопату. Руки и ноги сразу сделались точно из ваты.
Антон сидел за столом.
— Скелет, ты ведь пограмотнее меня. Письмецо одно надо написать.
Вовка с подозрением взглянул на него. Неужели Антон не понимает, что за шум был сейчас во дворе?
— Какое письмо?
— С милицией хочется побеседовать.
— С какой еще милицией? — хмуро, недоверчиво спросил Вовка.
— У меня мысли есть, я изложу, ты оформляй…
Совместными усилиями они составили такое письмо:
«Твоя собака Дикарь в наших руках. Она еще живая, но погибнет. Потом погибнет твоя малолетняя дочка, потом твоя жена. Вскорости за ними — и ты сам. Эти все подарки будут тебе от Антона за безвременно погибшего друга Дьякона».
Вовка с ужасом писал все эти слова.