– Приготовились… – Матвей наложил на тетиву лука стрелу, еще две зажал левой рукой вместе с кибитью.
Долго раздумывать, как ему выдать дозированное воздействие, не пришлось. Подсказала сама идея направленного воздействия. Каракал создал в своем сознании некий эфемерный шар определенного объема, который наполнил «райву». Сжал ее в этом объеме, а потом резко выпустил в определенном месте в нужную сторону.
Это как надуть воздушный шарик, зажать входное отверстие, потом направить его, например, на горящую свечу и, придерживая, выпустить струю воздуха. Почти то же самое, только применимо к способностям Лорд-приама. Ну а то, что это воздействие выполнялось почти мгновенно, и напоминать не стоит.
Волна «райву» ушла в сторону хуторской площади, и Матвей с запозданием вспомнил, что с другой ее стороны находятся Бесовка и Утес. Но сделанного отменить было просто нельзя, поэтому, надеясь на то, что они все же немного научились терпеть его ауру, он отпустил в полет свою первую стрелу. И тут же справа и слева защелкали луки фурий.
Воины били, словно в тире: получившие от приама «по мозгам» наемники на несколько мгновений встали как вкопанные. Побросав барахло и девок, скуля и подвывая от непонятного липкого страха, что накрыл их сознание, они крутили головами и не могли понять, где же их враг. Если он вообще есть.
И этого времени для тех, кто практически сросся со своим оружием, вполне хватило, чтобы тремя залпами выбить половину отряда.
– Еще две стрелы, – успел прокричать Матвей, понимая, что заминкой тареамов надо пользоваться по полной.
Секторы для стрельбы были определены, поэтому фурии не замялись даже на секунду, одну за другой выпустив еще по паре стрел. А потом Каракал исчез и тут же появился на площади, но уже с обнажёнными тесаками в руках.
– Демонов демон, – скомканно выругалась Паприка, восхищенно глядя, как после небольшой заминки среди оставшихся на ногах наемников начинает гулять практически незаметный для обычного взгляда живой вихрь. – Но я от него без ума, девочки. Пошли, – сделала она первый шаг к хутору, накладывая на тетиву новую стрелу. – Мальвина, лук командира забери.
Едва оказавшись на площади, среди тареамов и местных жителей, Матвей тут же «прыжком» переместился к самому главному, на его взгляд, наемнику, из тех, что еще стояли на ногах, и приложил его плашмя тесаком по затылку – информация нужна всегда. А вот потом командир отряда буквально застыл. И ступор его продолжался не менее пары секунд. И пусть это был бой не с огнестрельным оружием, где за это время можно расстрелять не один десяток патронов, но все равно его вполне могло хватить для того, чтобы наемники пришли в себя и начали хоть как-то организовывать противодействие.
Дело в том, что аурой Матвея оказались придавлены все без разбора, не было у нее блока распознавания «свой-чужой». Но тут уж, как говорится, хуторянам выбирать не приходилось. Быть живым, но в грязных штанах всяко лучше, чем остаться опрятным, но мертвым. Да и не давал им никто такого выбора.
За тот короткий промежуток времени, пока разумные в ужасе метались по небольшой площади хутора, и условно свои, и чужие успели основательно перемешаться. Каракал командира тареамов успел выделить лишь потому, что тот стоял в стороне и наблюдал, как идет процесс мародерки. Прибавить ко всему этому разбросанные вещи и трупы, и получалась такая мешанина, что парень остановился, не понимая, как будет перемещаться в этой обстановке «прыжком».
«А почему я должен постоянно прыгать? – улыбнулся парень. – Можно ведь и просто перемещаться, только очень быстро. К тому же это менее затратно по силам».
В момент, когда воздействие ауры ослабло, наемники начали понимать, что их убивают, причем делают это давно. Впрочем, понимание этого обстоятельства изменить их дальнейшую судьбу уже не могло. Незапланированная пауза в действиях Каракала окончилась так же внезапно, как и началась.
Молодой Лорд-приам, осознав еще одну проснувшуюся способность, доставшуюся ему вместе с кровью предков, начал действовать.
Время не останавливалось. Плевать ему на какого-то там Каракала или Мат’Эвэя, будь он хоть трижды Лорд-приамом. Парень был даже не букашкой для него – так, пыль мироздания, не стоящая внимания. Кто он такой, чтобы время замедляло для него свой бег? Но самой «букашке» этого и не надо было, просто в какой-то момент она осознала, что может попробовать посоревноваться со временем в своей стремительности.
Воздух превратился в патоку, а разумные на площади – в «насекомых», что в этой патоке увязли. Вместе с ускорением тела пришло и ускорение сознания. В этот момент весь мир для Матвея сжался до размеров хуторской площади, и именно он был Творцом этого кусочка реальности, в котором сам устанавливал законы. В том числе и физические.