–Это даже хорошо, что я тебя сразу не утопил в выгребной яме… – Первая фраза, что услышал Матвей, когда пришел в себя, оптимизма не внушала.
Голос, что произнес ее, доносился из-за спины и был очень молодым и задумчивым. И от хозяина этого голоса просто шибало нездоровым любопытством. В настоящий момент маг-демонолог, а никем иным эта личность, скорее всего, не являлась, разговаривал не с парнем. Призыватель вел беседу сам с собой.
Каракал же, как он успел осознать, был распят морской звездой на чем-то вертикальном. То ли на косом, как Андреевский, кресту, то ли на сбитом из досок щите. Скорее всего, первое, потому что лоб ни во что не упирался, позволяя голове болтаться у груди. Попытка открыть глаза ни к чему не привела, их залило кровью, и она уже успела подсохнуть. Осторожно подвигав руками, Матвей понял, что те прибиты у запястий. А вот ноги, на удивление, были свободны и безвольно свисали до самого каменного пола пещеры.
Боясь насторожить своего пленителя, парень постарался вспомнить, что же все-таки произошло. Перед мысленным взором тут же всплыли последние мгновения перед тем, как он потерял сознание: летающая горилла плавно снижается, но потом вдруг складывает крылья и буквально падает на площадку, пытаясь козырьком над входом сбить своего наездника. В принципе ей это удалось, но уже после того, как Матвей с чувством глубокого удовлетворения осознал, что падала вниз тварь уже мертвой – клинок по рукоятку вошел в череп, практически пронзив его. И пусть в итоге это обстоятельство никак не повлияло на его текущее положение, еще одного демона он таки записал на свой счет. А будут милостивы к нему местные боги, то и его бывший местный хозяин отправится следом.
– Какая качественная проработка рисунка… – Каракал наконец понял, что так заинтересовало мага – татуировка на его спине. – Какие яркие краски. А вот эти шрамы оставил определенно демон. Было это довольно давно, и рубцевались они обычным способом, практически без применения магии. Надо будет этот кусок вырезать очень осторожно, чтобы не повредить рисунок. Обработаем кожу и вставим в рамку – великолепная картина получится.
«Та-а-ак, – не подавая признаков жизни, протянул про себя Матвей. – Соратник, ты слышал это? Какой-то фашист нашу кожу уже на абажур для своего торшера присмотрел. Я с этим категорически не согласен. А ты?»
В этот раз он не почувствовал даже слабых эмоциональных откликов от своего симбионта. Видимо, Глас все же был прав – тот полностью встроился в его организм. И возможно, парень вообще бы поставил под сомнение его существование, а все, о чем ему говорил Глас, принял бы за свой горячечный бред, как следствие перехода между мирами. Вот только было несколько причин, не позволявших усомниться в реальности всего происходящего.
Во-первых, в данный момент он не чувствовал боли. Вообще. То, чем он был прибит к палаческой конструкции, воспринималось Матвеем всего лишь как инородные предметы в его организме, которые не причиняли боль, а просто мешали. Следовательно, он инстинктивно сам купировал болевые ощущения. Но буквально в следующее мгновение понял, что это не так. Вернее сказать, не совсем так. Соратник действительно слился с ним, но не растворился бесследно, оставив после себя лишь добрую память. Его вместилище в объеме мозга никуда не исчезло вместе со своим постояльцем. Просто мысленный диалог юного приама и его симбионта больше не имел смысла: желания Матвея были желаниями Соратника, и наоборот.
Вместе с этим пониманием, во-вторых, в-третьих и так далее были больше не актуальны. Каракал стал действовать интуитивно и для начала просто сосредоточился на самом себе. Отклик пришел моментально: в сознании в серых красках расцвело окружающее пространство. «Сфера познания» – тут же понял Матвей, похожа на обычную эхолокацию окружающего пространства, почти как у летучих мышей. Не магия в классическом ее понимании, хотя магию приамов вообще отнести к классической сложно. Их просто некорректно сравнивать.
Теперь он понимал, о чем ему говорил Глас, когда упомянул в последней беседе о различии энергий, с которыми работают местные маги и которую использовали приамы.
В отличие от обычных магов Абидалии, использующих энергию астрала, приамы пользовались силой мира, его энергией, которую сами называли фортцой. Если проводить аналогию с земными понятиями, то ближе всего характеризовать фортцу будет понятие праны, принятое в йоге. Именно в этой ортодоксальной школе философии индуизма считается, что прана – это есть жизненная энергия, не видимая для глаз, которая пронизывает не просто весь мир, а всю вселенную.