– Что он делает? – раздался в тиши пещеры голос огра, когда Матвей окончательно замер, превратившись в фигурку нэцкэ.
– Он пытается осознать, кто он есть на самом деле, – шепотом произнесла гарпия.
– Ты думаешь, он не знал, кто он есть? – удивился огр.
– Уверена в этом, – прикрыла глаза пернатая. – Со времен Войны Страха считалось, что приамы были полностью истреблены. Я достоверно не знаю, к какой из ветвей высшей аристократии приамов принадлежит этот молодой Лорд. Да что там говорить, – попыталась она взмахнуть крыльями. – До сегодняшнего дня я вообще не знала, что кто-то выжил из этих славных воинов.
– Не ты одна этого не знала, – буркнул огр-смесок и вопросительно уставился на гарпию.
– Что?
– Договаривай давай. Ты сказала, достоверно не знаешь, но наверняка предполагаешь.
– Пусть мои предположения останутся со мной, – неожиданно резко оборвала свои восторженные речи девушка-птица.
Огр лишь покачал головой. Что-то вытянуть из нее теперь было просто невозможно – лишится остатков перьев, частей тела, а потом и головы, но не скажет и слова.
– А кто он? – шмыгнула носом неудавшаяся обольстительница, обращаясь к Рохасу. Она к этому времени немного успокоилась и пришла в себя.
– Он приам, Иргиз.
– Очень информативно, – с сарказмом сказала она. – Чем это может нам грозить? Особенно мне?
– Чем? – полукровка на пару секунд задумался, а потом уверенно ответил: – Об этом может знать только сам приам.
В это время сидящая фигура Матвея подернулась странным маревом, словно вокруг него образовалась сфера из воды или сконцентрированного в одном месте воздуха.
Очертания фигуры стали размазываться, теряя свою четкость и контрастность. Когда марево немного стабилизировалось, с палаческого стола вдруг взмыл вверх и поплыл по направлению к Каракалу весь инструмент теперь уже покойного Ресидоса. Приближаясь к фигуре, каждый из инструментов на мгновение замирал, выбирал свою орбиту, а потом начинал вращаться вокруг туловища парня.
Буквально за несколько секунд вокруг Матвея образовался затейливый хоровод из смертоносного железа. И это завораживало.
«Ну, здравствуй, потомок Лорда Валода, – из уголков глаз гарпии скатилось по слезе. – Спасибо, Гончар, что дал надежду Сестрам Ветра и не отвернулся от своего творения – Абидалии».
– Что с ним? – заворожённо глядя на карусель из смертоносного железа, что кружилась вокруг парня, прошептала демонесса. – Я никогда не видела ничего подобного.
– Знал бы я, – так же шепотом ответил огр-смесок. – Это вон у гарпии надо спрашивать, их предки всегда жили рядом с приамами. Может, и знает что-то. Наверняка знает, – Рохос скосил глаз на пернатую в надежде, что она хоть как-то отреагирует на его слова, но та промолчала. – Вот только знания ее, я так понимаю, останутся при ней. Что ж, будем ждать.
В это время из прохода, ведущего в глубь горы, появились невысокие фигурки йахинов. Переступая через мертвого мага, они по одному и парами приближались к застывшему Матвею. Подойдя, опускались перед ним на колени, коротко кланялись, а потом, выпрямившись и сев на пятки, закрывали глаза и застывали.
Можно было подумать, что парень – это вырезанная из одного куска гранита фигура Будды, а йахины – его монахи, погрузившиеся в нирвану.
– Они считают его за бога? – Иргиз окончательно успокоилась, и ее врожденное любопытство вновь полезло наружу.
– Нет, – покачал головой огр. – Но много столетий назад эти разумные служили только приамам.
– Да кто они такие, эти приамы? – немного истерично вскрикнула Иргиз. – Кто он такой?
– Лорд-приам, – пожав плечами, кратко ответил Рохос.
Отступление третье
– До скорой встречи, любимая, – на небольшом холме с грудным младенцем, завернутым в серые пеленки, стоял мужчина-воин и наблюдал, как сотворенный им небольшой смерч подхватывает пепел, который когда-то был его женой, возносит его высоко вверх, а потом уносит в сторону руин Примаграда – бывшей столицы Сумеречных Земель.
Проводив серое облачко, воин приподнял угол пеленки, закрывавшей личико младенца, и с улыбкой посмотрел на него.
– Ну что, сын, – ободряюще подмигнул он ему. – Вперед? Грустить не по нам. Мама сейчас в лучшем из миров, а наш с тобой путь только начинается.