– Защитник, говоришь? – выкрикнул он громко, зная, что за пределами сферы его голос никто не услышит. – Как бы ты, Гончар, не пожалела о таком Защитнике… – Почему-то к Творцу Абидалии он решил обращаться именно как к женщине. Наверное, потому, что все, что дает жизнь, у него ассоциировалось с матерью. – Я ведь просто солдат. Из меня Лорд, как из вон того огра балерина. Мне всегда была безразлична власть. Носиться по Абидалии и по-пионерски тушить зарождающиеся пожары тоже не для меня. Так зачем тебе нужен такой «аби прима эст далл ийя»?
Матвей опустил голову.
– Молчишь? – тяжело вздохнул он. – Это самое простое – промолчать. А мне-то что делать?
«Просто живи, – не ожидая ответа, услышал он в голове. – Живи и радуйся жизни, последний Лорд-приам Абидалии».
Глава 4
Приамы!
Не найдется сейчас, наверное, такого разумного, кто не посчитал бы, что уничтожение этого удивительного народа было ужасной ошибкой. Первыми это осознали нынешние жители Семиградья, обвинив весь остальной мир в том, что их обманом втянули в две последние большие войны, которые были направлены исключительно против жителей тогдашнего Сумеречного Леса.
Не хочу вступать с ними в полемику и доказывать, что они лицемеры – скажу фразой, которую приписывают именно приамам: снявши голову по волосам не плачут.
Сначала сошли со своих орбит и с металлическим лязганьем осыпались палаческие инструменты. Потом резко схлопнулась «сфера отрешения», являя пленникам, что были прикованы к стене, решительного воина.
– Сестра Ветра, – тут же обратился он к гарпии. – Сколько я просидел не двигаясь?
– Пять дней Лорд, – сияя счастливыми желтыми глазищами с черным зрачком-бусиной, ответила та. – Меня зовут Патиара Лорд Э…
– Не надо, Патиара, – Матвей решительно перебил пернатую. – Пока для этого мира я просто Каракал.
– Да, Лорд Каракал, – склонила она голову.
– Просто Каракал.
– Матриарх и Сестры должны знать, что приамы вернулись, – упрямо мотнула она головой.
– Вернулся, – грустно улыбнувшись, поправил ее парень.
– Это не важно, – не смутилась гарпия. – У всего на свете есть свой исток. Ты им станешь для возрождающегося народа приамов.
– Если мне бестолковку раньше не открутят, – себе под нос пробубнил Матвей, но потом посмотрел на огра и демонессу, что их внимательно слушали, и сказал: – А эти?
– А что эти? – пожала крылатая девушка плечами. – После всего, чему они были свидетелями, у тебя есть только два выхода: первый – убить, второй – сделать соратниками.
– И третьего, я так понимаю, не дано, – почесал парень затылок, но потом вдруг встрепенулся: – Сколько, говоришь, я сидел?
– Пять дней, – хитро улыбнулась гарпия.
– Очешуеть! – брови Матвея взлетели и попытались спрятаться под отросшей челкой. Он только сейчас окончательно осознал срок, проведенный им в медитации. – Как вы с голоду-то не умерли?
Вытянув в сторону Патиары руки, он сжал кулаки, словно сжимая что-то, а потом резко развел их в стороны. Цепи, удерживающие девушку, лишь жалобно звякнули. А вот костыли, которыми они были прибиты к стене, кроша камень, вывернулись наружу и упали на пол. Но сами оковы так и остались на пернатой.
– Черт, – ругнулся Матвей. – Первый блин комом. Который раз убеждаюсь: знать – не значит уметь.
По мнению парня, то, что он сейчас делал, совсем не походило на телекинез. По крайней мере, он представлял его себе совсем по-другому. Скорее всего, с переводом были не просто неточности, а о-о-очень большие неточности. Это как переводить «Войну и мир» Льва Николаевича или «Братьев Карамазовых» Федора Михайловича с помощью гугл-переводчика. От русской классики по результатам такого перевода останутся только фамилии авторов.
Так и тут.
– Может, я просто не так что-то делаю? – в задумчивости посмотрел он на замершую гарпию. – А может, просто не думать? – передразнил он сам себя и решил действовать по наитию.
Взгляд скользнул по оковам на левой руке, и они со скрежетом разогнулись, освобождая ее. Затем переместился на правую конечность, и Каракал решил применить недавний жест руками – кольцо оков с треском лопнуло пополам, словно сделано было из папье-маше, а не железа.