Событие 2 Все что после, только хуже
Все что после, только хуже
Уже прошло более пяти часов после окончания обстрела. Дико клонило в сон из-за беспокойной ночи. В ожидании худшего, мы с Алесто решили спать по очереди, по два часа. Это было трудно, просыпаться, не успев выспаться, но когда подошла моя очередь дежурить, я не стала противиться, хоть это и свойственно мне.
Газа, как и электричества, не было. Невозможно было даже кофе заварить для ободрения тела. Вода в любой момент могла закончиться из-за отсутствия света, поэтому Алесто набрал две пятилитровые фляги, которые у него были, пока я набиралась сил, чтобы сменить его. Перед тем как лечь спать, он сказал, что в подвале есть рабочий генератор, а эта новость немного успокоила. В этот момент, я радовалась нескольким ранее незначительным для меня вещам. Первая, родители поехали к бабушке в другой город, который, в отличие от нашего, был в самом краю области и, естественно, дальше от Черуно и Мэктая, тех областей, с которыми вражда достигла апогея. Оставалась надежда, что если выживу, не останусь одна. Второе, наши градостроители оборвали привычную городскую систему водоснабжения, обнаружив, с помощь специалистов, делённое подземное озеро с чистой минерализованной водой и в каждом доме и многоэтажке сделали частное водоснабжение. Как это всё делалось, сказать не могу, так, как не разбираюсь в этом. Благо город у нас не большой и своей тяжестью не давит на подземные пустоты – это единственное, что мне с самого детства повторял отец. И третье, пожалуй, старые здания, подобные тому в котором были мы, делались с металлическим корпусом. Так, что, даже, как здесь, снаряд, упавший в соседскую квартиру, разломил частично стену, но здание осталось.
Достав тогда телефон, меня расстроил тот факт, что помимо того, что сигнал совершенно не ловит, так еще и батарея практически на нуле. И всё же два часа сна сказались. Теперь мысли еще четче пробивались наружу. Я понимала, что сигнал могут глушить. Нервно передвигаясь по квартире, я тогда решила выйти на балкон, даже зная какой вид там меня ожидает. Но открыв дверь, я оказалась не готова. Еще не увидев тел, запах сбил с ног. Была весна и уже пришли жаркие дни. За то время, что дверь на балкон была закрыта, смрад усилился. Если раньше запахом гниения были непереваренная пища, экскременты и прочая жидкость, вылившаяся из кишечника, то теперь отчетливо было слышно, еще и гниение самих тел. Как же этот запах отличался, не передать словами. Прикрыв нос, я пересилила себя. Если, тогда я не смогла выйти к Алесто, то теперь была просто обязана это сделать. Чтобы принять тот факт, что произошло. Чтобы увидеть истину происходящего. От этого нельзя было сбежать или спрятаться и мне было необходимо привыкнуть к этому настолько, насколько сможет позволить моя нервная система. Выйдя на балкон полностью, первое, что мне кинулось в глаза, это то, как много людей выжило, а ведь мне тогда было видно далеко не все. Те, кто выбрался из под завалин, помогали остальным. Люди, которые вылезли, блевали, кричали, истерили. Их крики усиливали страх томящийся в душе, но более всего, меня переклинило, когда просто посмотрела на улицу. Страх или отвращение? Всё вместе. С балкона было видно, что всё усыпано белым двигающимся мясом. Из-за жары, яйца, отложенные мухами, быстро вызрели и превратились в личинок, которые теперь копошась, друг по другу, поглощали гниющую плоть. Смотря вниз на все это шествие смерти, я понимала, что не хотела б, чтобы и меня так… Тем, кого убило в здании и после их тела сгорели в пожаре, наверное, больше повезло, в этом смысле.
От наблюдений меня тогда отвлек кашель Алесто. Он начал захлёбываться, было видно, как воздуха не хватает. Подскочив к нему, я перевернула его на бок. Ему стало легче, но не сильно. Так тяжело и поглощая воздух, он, приоткрыв глаза, попросил воды. После того, как я выполнила его просьбу, он снова раскашлялся.
- Что с тобой? Ты что, болеешь астмой? – не знала, что делать и помощи просить было не у кого.
Алесто отрицательно помахал головой. Кожа бледнела на глазах, губы синели, глаза западали. Словно попав в ужастик в фильме ужасов, я смотрела, как быстро угасает мой друг. Достав все лекарства, которые только были в его доме начала искать хоть, что-то подходящее. Тщетно. Ничего не было. Он начал хрипеть. Снова подскочив к нему, в порыве отчаяния, я приподняла его и попыталась максимально расправить плечи, чтобы было минимальное давление на лёгкие. Не помогло. Мне хотелось кричать, я хваталась за голову, притаптываясь на месте, нервно приседала и вставала, подходила к нему ближе и отскакивала. Когда я вышла на балкон и увидела разорванные тела, хотя бы понимала, что произошло. Но, что сейчас? Почему он тлеет? Видя друга и понимая, что это уже предсмертная агония, не хотела этого знать.
Алесто захаркал черной кровью. Мурашки пробежали по коже. Такое бывает, когда проткнуто легкое. Но, что хуже того, если кровь черная, значит спасения нет. Присев на корточки, рядом с ним, я схватилась за голову. Алесто, увидев мое отчаяние, аккуратно положил свою руку мне на плечо. Подняв взгляд, меня вывело из равновесия, он ободряюще смотрел и попытался улыбнуться, что только больше расстроило. Окровавленные губы скривились в припадке боли.
- Ты в убежище сломал рёбра? Похоже пробито лёгкое, – я присела рядом с ним на кровати.
Он изобразил, что-то вроде удивления и отрицательно помахал головой.
- Я… не ломал… - хрип и кашель захлебнули его.
Вцепившись мне в руку, он сильно сжал её. Наклонившись и обняв его, только тогда, я поняла, что из глаз катятся слёзы. Его тело тихонько вздрагивало. Резко затихло. Хрип прекратился. Страх сковал всё тело и я не смогла отпустить его. Продолжая обнимать обмякшее тело, понимала, что он ушел. Больше никого родного не осталось в этом городе. Одна. Осталась одна. Не понимала, почему он умер.
Закрыв на секунду глаза и глубоко вдохнув, я всё же отпустила его тело. Глаза Алесто смотрели прямо, блеск глаз потух. Я не могла вынести его мертвый взгляд и закрыла ему глаза.
Кривая улыбка пробилась сквозь слёзы.
- Похоже, не под счастливой звездой ты родился.
Всеми силами пыталась подавить истерику и глотала слёзы. И только чёрная кровь, просочившаяся сквозь рубашку Алесто и застывшая на месте пореза, сменила поток мыслей.
Это не лёгкое…