Леди Джин вздрогнула.
– Артур, ты думаешь, этот браслет… он и сейчас с кем-то это проделывает?
– О, нет, моя дорогая, – мягко успокоил её писатель. – Он, я надеюсь, канул в лету. А если даже предположить, что мы бы его нашли. Наши мотивы чисты – нам нужна правда, а не могущество. Но тот, кто ищет его… кто убил за него… – голос Дойла стал тише и суше. – Вот тому, я уверен, браслет уже предъявил свой счёт. И плата, согласно легенде, всегда равна полученному дару. Это железный закон не магии, а человеческой природы.
Фердинанд сидел, разрываясь между страхом и жгучим, всепоглощающим любопытством. Перед ним лежали пожелтевшие свидетельства реального злодеяния. Совсем рядом с ним находился удивительный рассказчик и великий человек, превративший это злодеяние в литературу. А, возможно, где-то за стеной его собственного дома жил наследник тайны. Мысль о том, чтобы подойти к угрюмому Уолли Паркеру и завести разговор о его деде и каких-то старых преданиях, вызывала страх и отторжение. Но мысль о том, что ничего с этим уже не поделать, казалась предательством по отношению к самому себе, к своему духу исследователя, к великому образу Шерлока Холмса!
– Я… я попробую выяснить всё, что смогу, – тихо сказал он.
– Вот и прекрасно! – Артур Конан Дойл хлопнул его по плечу так, что Фердинанд чуть не выронил чашку. – А теперь давайте завершим наш чай. И помните, мистер Пирс, что самые опасные змеи часто прячутся не в джунглях Индии, а в зарослях семейных секретов. Далеко не все они так безобидны, как моя литературная гадюка.
Фердинанд Пирс кивнул, глядя на старую страницу. Птица ибис на браслете, на одном из украшений с газетного рисунка, демонстрирующего пропавшие сокровища коллекции, будто смотрела именно на него. Он чувствовал, что пересекает невидимую черту. Обратного пути уже не было.
Глава 6. Признание в кофейне и испанский скепсис
Возвращаясь от Конан Дойла, Фердинанд ощущал себя уже не беспечным студентом, а кораблём, внезапно попавшим из тихой гавани в открытый океан. Лондон, всего пару часов назад казавшийся знакомым и предсказуемым, теперь был полным тайн и намёков. Каждый прохожий с зонтиком, каждый клуб пара из-под колёс авто, каждый крик разносчика – всё это казалось частью гигантского шифра, ключ к которому он только что получил.
Он почти бежал по улицам, не замечая ни уличных музыкантов, ни зазывных криков торговцев из лавок. В голове у него стучало: «Герман Паркер. Возможный участник преступления… Похищенные сокровища… И тайны прямо за стеной!». Ему нужно было срочно с кем-то поделиться этим открытием, иначе голова взорвётся, как перегретый паровой котёл. С кем? Конечно, с Джулией.
Он застал её в условленном месте – в кофейне при кондитерской на Бейкер-стрит. Заведение было наполнено сладким ароматом шоколада, ванили и свежей выпечки. За столиком у окна Джулия, изящная и живая, как малиновка, доедала очередной эклер, с видом знатока оценивая его кремовый наполнитель.
– ¡Caramba! Ферди, на тебе лица нет! – воскликнула она, завидя его. – Тебя что, и впрямь выгнали? Неужели даже не поколотили? Или великий писатель пригрозил тебе судом за оскорбление его большого литературного достоинства?
Фердинанд, запыхавшись, плюхнулся на стул напротив и сходу выпалил:
– Он не выгнал меня! Он… он показал мне газеты! Старые газеты! И там всё правда! Тот рассказ, «Пёстрая лента»… он основан на реальных событиях! И знаешь, кто там фигурирует? Дед Уолли! Герман Паркер! Он был дворецким в том поместье! И преступления так и не раскрыли! И куча древних сокровищ пропала!
Он выдохнул это одним махом, глотая воздух. Джулия перестала жевать. Её брови медленно поползли вверх. Она отставила тарелку с недоеденным эклером – верный признак крайней степени изумления.