Уолли, всё ещё смущённый, кивнул и, бросив последний угрожающий взгляд на Фердинанда, поволокся к своей двери. Фердинанд же смотрел на Джулию с безграничной благодарностью. Она не только спасла его от неминуемой взбучки, но и сумела повернуть ситуацию в нужное русло. Верный и, возможно, самый опасный удар Ферди Пирса в этом «карамболе» был сделан. Пусть и с помощью чужого и острого кия.
Глава 8. Тайна каморки деда
Дом Паркеров встретил Фердинанда настроением, столь чуждым его собственному стерильному жилищу. Неистребимой атмосферой жилой, обжитой человеческой жизни, в которой находилось место и радостям, и беспорядку.
Уолли, всё ещё ворча что-то под нос о «напрасной трате времени», провёл Фердинанда и Джулию по узкому коридору, заваленному коробками и старыми газетами, в небольшую комнатку на первом этаже. Это бывший кабинет его деда, Германа Паркера. Теперь здесь царил хаос, достойный описания в эпической поэме о забвении .
– Вот его берлога в последние годы, – буркнул Уолли, широким жестом обводя комнату. – После его смерти сюда сваливали всё, что было не жалко, но и выбросить рука не поднималась. Как говорится, на чёрный день. Хотя какой там день – тут и при белом дне-то ничего не найдёшь.
Комната и впрямь представляла собой печальное зрелище. Под потолком висели гирлянды паутины, словно траурные украшения по былому порядку. У стены стоял массивный, поцарапанный стол, заваленный хламом. В углу громоздилась стопка пожелтевших журналов «The Strand Magazine» – Фердинанд с тоской подумал, что в них могли быть первые публикации рассказов о Холмсе. Рядом лежали груды старых счетов, рекламных проспектов и газет, которые, судя по всему, использовались для растопки.
– Боже правый, – прошептала Джулия, озираясь с видом первооткрывателя гробницы фараона. – Здесь можно найти всё что угодно. От рецепта пикуля до завещания самого короля Артура.
– Ну, и с чего начинать-то? – скептически спросил Уолли, уперев руки в бока. – Копаться в этом хламе – всё равно, что искать иголку в стоге сена, который в это время горит.
– Начнем с системного подхода, – с внезапно вернувшейся к нему уверенностью заявил Фердинанд. Его свежие научные навыки взяли верх над смятением. – Всё, что выглядит как личные бумаги – письма, дневники, записные книжки – откладываем в одну стопку. Всё прочее – в другую.
Они принялись за работу. Процесс напоминал археологические раскопки. Уолли, ворча, отодвинул стол, под которым обнаружилось ещё несколько запылённых папок. Джулия, подобрав юбки, уселась на пол и принялась с удивительным терпением перебирать кипу старых писем.
– О, посмотрите! – воскликнула она через некоторое время, размахивая листком. – Счет от портного за 1905 год. Герман Паркер заказал себе новый фрак. Дорогой, между прочим. Видимо, дворецкие получали неплохо.
– Может, он не только фраки заказывал? – мрачно заметил Уолли. – На что ему ещё хватало?
Фердинанд, тем временем, обнаружил подшивку старых тетрадей. Большинство из них были исписаны аккуратным, каллиграфическим почерком – это были домашние расходы, списки покупок, заметки о работе в поместье. Ничего сверх ординарного. Разочарование начинало подтачивать его первоначальный энтузиазм.
– Может, Джулия права, и я просто фантазёр? – уныло сказал он, откладывая очередную тетрадь с рецептами варенья.
– Ага, – хмыкнул Уолли. – А я так и знал. Зря время теряем.
Уолли продолжал ворошить старые бумаги, а из-за стеллажа на него уставились два светящихся глаза. Уолли, погрузившийся в мысли, вздрогнул. Но это был лишь старый мейн-кун Паркеров, Арчибальд, охранявший свой излюбленный наблюдательный пост. Кот фыркнул, словно упрекая его за беспокойство, и демонстративно отвернулся.
Именно в этот момент Джулия, копавшаяся в самой нижней части стопки, внезапно замерла.
– Э-э-э… парни? – произнесла она странным, сдавленным голосом. – Кажется, я нашла что-то поинтереснее, чем рецепт варенья.
Они оба повернулись. Девушка держала в руках тетрадь, из которой торчал лист плотной, пожелтевшей бумаги, сложенный вдвое. Он явно пролежал нетронутым много лет.
– Что это? – Уолли нахмурился. – Похоже на официальную бумагу.
– Хм, посмотрим – с интересом сказал Ферди.