– Я… я не голоден, – пробормотал он, отодвигая тарелку.
– Вот видишь! – воскликнула миссис Паркер. – Совсем расклеился! Уж не заболел ли ты?
– Нет, мама. Просто… устал сегодня. Пойду, прилягу.
Он поднялся из-за стола и побрёл к своей комнате, оставив родителей в недоумении. В кармане его брюк лежало не только признание деда, но и завещание, в котором упоминался некий конверт, хранящийся у нотариуса. Конверт с «важным и очень дорогим содержимым».
Лёжа на кровати и глядя в потолок, Уолли принимал решение. Завтра он пойдёт к нотариусу. Один. Он посмотрит, что там. А уж потом… потом он решит, что делать дальше. Мысль о том, что он, неуклюжий, вечно облаянный родителями и школьными учителям Уолли, может стать богачом, согревала его куда сильнее, чем любое одеяло. Гроза, собиравшаяся над дуплексом, была не только в его душе. Она была в самом воздухе, пахнущем старыми тайнами и новой, ещё до конца не осознанной алчностью.
Глава 11. Визит к нотариусу
На следующее утро Уолтер Паркер проснулся с ощущением, будто провёл ночь не в собственной кровати, а на качающейся палубе корабля, попавшего в шторм. Признание деда лежало под матрасом, и ему казалось, что оно излучает жар, способный прожечь дыру в пружинах. За ранним завтраком он молча проглотил яичницу с беконом, не слыша ни воркования матери о его бледности, ни ворчливых замечаний отца о том, что «молодёжь нынче совсем обленилась».
– Я… мне надо по делам, – буркнул он, отодвигая тарелку.
– По каким ещё делам? – насторожилась миссис Паркер. – Ты что, работу подыскал? Наконец-то!
– Не работа, – уклонился от ответа Уолли. – Личное.
Он выскользнул из дома, словно преступник, избегающий полиции. Адрес нотариальной конторы, указанный в завещании, находился в Сити, в самом сердце делового Лондона. Поездка в метро показалась ему вечностью. Он сидел, зажатый между толстым джентльменом, пахнущим портвейном и дорогими сигарами, и худой, как щепка, девицей, видимо, секретаршей, которая с отвращением разглядывала его обшарпанные ботинки. Ему казалось, что каждый пассажир смотрит прямо на него и знает, что у него в кармане лежит исповедь убийцы.
Нотариальная контора «Тейлор и Компания» располагалась в солидном, чуть мрачноватом здании с фасадом из тёмного камня. Медная табличка была начищена до ослепительного блеска. Уолли, чувствуя себя занозой, вонзившейся в тело респектабельного общества, с трудом отворил тяжёлую дубовую дверь.
Его встретила гробовая тишина, пахнущая старой бумагой, воском и неспешным, дорогим временем. За массивным столом сидел немолодой клерк с лицом, выражавшим вежливое, но непреодолимое безразличие ко всему сущему.
– Могу я вам помочь? – произнёс он таким тоном, будто предлагал не помощь, а яд.
– Мне к мистеру Тейлору, – прохрипел Уолли, запинаясь. – У меня… документ.
Клерк, узнав его имя и не меняя выражения лица, исчез за дверью и через минуту вернулся.
– Мистер Тейлор вас примет. Пожалуйста, пройдите.
Кабинет нотариуса был таким, каким и должен быть кабинет человека, хранящего чужие секреты: просторным, строгим, с огромным столом, покрытым аккуратными стопками бумаг. За столом сидел сам мистер Тейлор – полный, лысеющий мужчина лет шестидесяти пяти, с пухлыми, розовыми щеками и внимательными, как у бухгалтера, глазками. Он был одет в безупречный твидовый костюм, и его галстук был завязан с математической точностью.
– Итак, Мистер Паркер. – произнёс он, и его голос был удивительно высоким и мелодичным для его комплекции. – Чем могу быть полезен?
Уолли, чувствуя, как подкашиваются ноги, протянул ему завещание Германа Паркера. О письме с признаниями деда он благоразумно решил умолчать.
– Это… это мой родной дед. Вот мои документы. Он велел…
Мистер Тейлор взял документы и лист с завещанием, надел на нос пенсне и принялся читать. Минуты шли, а он не проронил ни звука. Лицо его оставалось совершенно невозмутимым. Уолли сидел, стиснув кулаки, и слышал, как громко стучит его собственное сердце.
Наконец нотариус отложил документ.
– Да, – сказал он. – У нас имеется распоряжение покойного Германа Паркера. Оно было оформлено нами ровно за неделю до его кончины. Всё в полном порядке.
Он порылся в одном из ящиков массивного стола и извлёк оттуда небольшой, но плотный конверт из коричневой бумаги.