– Но это незаконно! – настаивал Фердинанд.
– А кто узнает? – Уолли понизил голос до конспиративного шёпота. – Дед украл их тридцать лет назад! Все уже давно быльём поросло. Забыто! Мы можем всё продать потихоньку…
– О, нет, – покачала головой Джулия. – Уолли, тебя обдерут, как липку.
– А я поторгуюсь! – упрямо заявил Уолтер. – Я не дурак!
Фердинанд смотрел на браслет, лежавший на столе. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь запылённое окно паба, играл в зелёных камнях. Они словно подмигивали ему, обещая не только богатство, но и бесконечные проблемы. Он чувствовал, что этот браслет – не просто украшение. Это был ключ к чему-то большему. Первый удар в новой, опасной партии карамболя только что был сделан. Шары начали своё движение, и столкновение обещало быть громким.
Глава 14. Триумвират в английском пабе
Вечер застал троицу всё за тем же столом в пабе «Уловка королевы». На столе перед ними, как немой свидетель разгорающегося конфликта, лежал браслет «Девять глаз Ибиса». Вокруг них кипела жизнь обычного лондонского паба – гомон голосов, звон кружек, зазывные крики разносчиков пирогов с рыбой, – но они сидели в своём собственном пузыре напряжённого молчания, нарушаемого лишь тяжёлым дыханием Уолли.
Первым не выдержал Фердинанд. Он отхлебнул свой тёплый эль, поморщился и поставил кружку с таким стуком, что Джулия вздрогнула.
– Нельзя, Уолли, – произнёс он твёрдо, глядя на браслет. – Просто нельзя. Это не обычные серебро и камни. Это древняя история. Это украшения, которые, быть может, держали в руках фараоны! Ты не можешь просто взять и распродать их по сходной цене какому-то жулику.
Уолтер, наливавший себе очередную пинту, шумно вздохнул. Его первоначальный шок сменился упрямой, разъедающей его изнутри жадностью.
– О, да? – язвительно протянул он. – А кто решил, что ты верховный судья, Пирс? Твои предки, что ли, их выковали? Или, может, ты сам лично присутствовал при этом? Эти штуковины пролежали в банке… Бог знает сколько лет! Они ничьи! Они мои по праву наследования!
– По праву наследования от вора и убийцы! – горячо возразил Фердинанд. – Разве это делает твои права на них чище?
– А ты сам-то чистенький? – Уолли злобно сверкнул на него глазами. – Ты всю жизнь смотрел на нас, Паркеров, свысока. Думал, мы грязные, неотёсанные, не чета вашей высокообразованной семье. А теперь, когда у меня появился шанс вырваться из этой грязи, ты читаешь мне лекции о морали? Удобно, не правда ли?
Джулия, до этого момента молча наблюдавшая за перепалкой, покачивая своей недопитой кружкой имбирного эля, наконец, вмешалась.
– Caramba, ну хватит! – воскликнула она. – Вы сцепились, как два пса из-за кости! И кость-то пока не ваша. Вы хоть слышите себя?
Оба молодых человека уставились на неё.
– Ферди, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Твоя принципиальность делает тебе честь. Браво! Но ты живёшь в мире книжных идеалов. Ты думаешь, если сдать всё это в полицию, дадут медаль и попросят прочитать лекцию в Королевском обществе? Скорее всего, эти безделушки отправятся пылиться в какой-нибудь запасник, а Уолли и его семью будут долго и нудно допрашивать о деде-убийце. Ты хочешь этого для него?
– Но это правильно! – упрямо повторил Фердинанд.
– Правильно – кормить ворон в Гайд-парке, – парировала Джулия. – Но это не приносит дохода.
Затем она повернулась к Уолли.
– А ты, мой дорогой будущий крез, – её голос стал сладким, как патока, – ты думаешь только о деньгах. А ты подумал о головной боли? Как ты объяснишь внезапное богатство? Налоговая инспекция – это не твой друг по пабу, она задаст очень много скучных вопросов. А покупатели? Такие вещи не продают в лавке на углу, как пирожки! Ты рискуешь нарваться на настоящих бандитов, а не на учёных мальчиков в очках.
Уолли насупился, словно ребёнок, у которого отняли любимую игрушку.
– Я не дурак, – пробурчал он. – Я всё обдумаю.
– Обдумать – это не твоя сильная сторона, Уолли, – безжалостно заметила Джулия. – Твоя сильная сторона – ломать челюсти или вещи. Обычно мотоциклы. А здесь требуется тонкость. Как в том бильярде, про который тебе рассказывал Ферди. Карамболь. Нужно не лупить что есть мочи, а рассчитывать удар.