Фердинанд шёл, чувствуя странное облегчение. Конфликт был отложен. Появился план. Он посмотрел на Уолли, который, насупившись, нёс в кармане браслет, и на Джулию, легко шагавшую рядом, мурлыкая какую-то испанскую мелодию. Он понимал, что их троица – педантичный молодой учёный, жадный простолюдин и хитрая испанка – была самой невероятной командой для расследования, которую только можно было представить. Но, как говаривал Шерлок Холмс, когда вы устраните всё возможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни был. А ответ, который им предстояло найти, был спрятан в зелёных глазах древнего браслета с птичкой.
Глава 15. Визит к «макароннику»
Лавка мистера Крэбба, совмещавшая функции ломбарда и меняльной конторы, располагалась в узком переулке, куда даже в ясный день солнце заглядывало с большой неохотой, словно брезгуя. Воздух здесь был спёртым и пах старым металлом, пылью, человеческой бедностью и алчным расчётом. За решётчатым прилавком, похожим на клетку в зверинце, сидел сам мистер Крэбб – крепкий мужчина лет шестидесяти, угрюмый, с лицом, на котором вечная недовольная гримаса, казалось, вытеснила все другие возможные эмоции. Он что-то записывал в толстую гроссбух, и его перо скрипело, словно жаловалось на свою нелёгкую судьбу.
Дверь звякнула колокольчиком, нарушая унылую атмосферу. В лавку вошли трое: Фердинанд, Джулия и, нерешительно пятясь, Уолли.
– ¡Caramba! – прошептала Джулия, озираясь. – Здесь так пахнет… разочарованием. И старыми носками.
Мистер Крэбб поднял на них взгляд, полный немого вопроса, который явно звучал как: «И чего вам тут надо?»
– Мы ищем Джозеппе Риччи, – бойко начала Джулия, одаривая его своей самой ослепительной улыбкой. – Он же здесь ещё работает?
Из-за занавески в глубине лавки появился молодой человек. Джозеппе Риччи был лет тридцати пяти, щеголеватый, с чёрными, блестящими, как смоль, волосами, закрученными усами и живыми, быстрыми, как у ящерицы, глазами. Увидев Джулию, он расплылся в улыбке, демонстрируя ряд безупречно белых зубов.
– Джулия! Bella! Каким ветром тебя занесло в наше скромное заведение? – воскликнул он, раскрыв объятия. – Я уже думал, ты забыла дорогу к своему бедному Джузеппе!
– Да, я забыла, Джузеппе, – сухо ответила Джулия, не двигаясь с места. – Но сейчас мне понадобился твой… профессиональный совет.
Джозеппе заметил Фердинанда и Уолли, и его улыбка слегка потускнела.
– О, я вижу, компания у тебя… разношёрстная, – произнёс он, с явной неприязнью оглядев Уолли в его замасленном комбинезоне. – И чем же я могу служить синьорине?
Уолли, чувствуя себя лишним и раздражённый фамильярностью итальянца, выступил вперёд.
– У нас есть одна вещица, – буркнул он. – Нужно узнать, чего она стоит. Говорят, ты в этом понимаешь.
Джозеппе Риччи поднял брови с видом человека, которого только что попросили оценить корову на балу у королевы.
– Понимаю?! Дорогой синьор, я – художник! Душа моя чувствует металл, камень… Но такая работа… она требует времени. И, простите, вознаграждения.
– Сколько? – отрезал Уолли.
– Для друзей Джулии… – Джозеппе задумался, театрально потирая подбородок. – Всего-то тридцать пять фунтов.
– Тридцать пять? – взвыл Уолли. – Да ты с ума сошёл! За пару минут посмотреть на безделушку?
– Пару минут? – Итальянец возвёл глаза к небу. – О, наивный человек! Чтобы оценить произведение искусства, нужно слиться с ним душой! Это тонкая работа! Я должен изучить патину, уточнить пробу металла, огранку камней… Это займёт время! И, возможно, потребует… специального оборудования. Тридцать. Из уважения к сеньорите.
– Десять! – рявкнул Уолли.
– Тридцать! И ни пенни меньше! Или идите к официальному оценщику, – он многозначительно кивнул в сторону, – и платите втрое больше, заполняя кучу бумаг и отвечая на кучу очень неприятных вопросов.
Фердинанд, наблюдавший за торгом с нарастающим нетерпением, тихо вздохнул.
– Уолли, Джулия, – сказал он. – Может, хватит? Мы теряем время.
Джулия, до этого момента с наслаждением наблюдавшая за спектаклем, пошепталась о чём-то с Уолтером и вмешалась.
– Basta! Хватит. Джузеппе, мы дадим тебе тридцать. Но с одним условием.