– Полно тебе, Миранда, разводить панику, – пробурчал Джинджер, но и в его глазах читалась тревога. – Парень, может, просто загулял. Заснул где в сарае. С кем не бывает.
– С тобой бывает, Джинджер Паркер, я не спорю! – набросилась на него жена. – Но Уолли! Он у нас… он домашний! Он даже в детстве на чердаке, пока мы… ну ты понимаешь… не ночевал, боялся пауков!
В этот момент на лестнице появилась Джулия. Увидев взволнованных соседей и бледное лицо Фердинанда, она мгновенно оценила обстановку.
– ¡Dios mío! Что случилось? – спросила она, спускаясь вниз. – Уолли?
– Пропал! – хором ответили ей Паркеры.
Джулия перевела взгляд на Ферди. В ее глазах мелькнуло то самое понимание, которое бывает только у сообщников.
– Миссис Паркер, мистер Паркер, – сказала она мягко, подходя к ним. – Вы проверили все места, где Уолли обычно бывает? Может, он у какого-нибудь общего знакомого? Может, у того… итальянского ювелира? – Она бросила на Фердинанда многозначительный взгляд.
– Какого ещё ювелира? – насторожился Джинджер. – Уолли не водит знакомства с какими-то шарлатанами!
– Ну, я не знаю… – Джулия развела руками с неподражаемым испанским акцентом. – Он просто упоминал, что познакомился с одним искусным мастером. Джозеппе, кажется. Говорил, тот знает толк в старинных вещах. Может, они встретились, засиделись…
Идея была пущена, как биток в лузу. Миранда ухватилась за нее.
– Джозеппе! Слышишь, Джинджер? Итальянец! Наверняка он его куда-нибудь в сомнительное место затащил! Угостил своим проклятым вином! О, эти иностранцы! Все они одного поля ягода!
– Успокойся, женщина, – сказал Джинджер, но уже с новым интересом. – А где этот… Джозеппе обитает?
– К сожалению, мы не знаем его адреса, – быстро сказал Фердинанд, почуяв неладное. – Знаем только, что он работает в одном ломбарде. Но в каком – Уолли не говорил.
– В ломбарде! – воскликнула Миранда с новым приступом ужаса. – Мой сын – в ломбарде с итальянцем! Джинджер, ты что стоишь? Беги в участок! Заявляй о пропаже!
– В участок? – Джинджер поморщился, как от зубной боли. – Да ты с ума сошла, Миранда! Полиция… Они же начнут копаться, вопросы задавать. А если он и вправду где-нибудь спит, потом над нами вся округа смеяться будет. Скажут, пекарь Паркер панику разводит из-за своего балбеса-сына.
– А что нам до них? Мой сын пропал!
Пока Паркеры препирались, Джулия оттащила Фердинанда в сторону.
– Ферди, cariño, это плохо, – прошептала она. – Очень плохо. Ты не думаешь, что этот Крэбб… или сам Джозеппе…
– Не думай об этом, – сдавленно сказал Фердинанд. – Уолли, наверное, просто… загулял. Как сказал его отец.
– Загулял с восемнадцатью фунтами в кармане? – усмехнулась Джулия. – Это не загул, дорогой, это уже частная экспедиция. Лондон – город большой. Пропасть в нем – проще простого. Это же не иголка в стоге сена, это одна иголка в стоге других иголок. И все они острые.
Фердинанд с горечью взглянул на отчаянно спорящих Паркеров. Всего пару дней назад Уолли был его врагом, потом – неловким союзником, а теперь… теперь он был пропавшей иголкой. И Ферди с ужасом понимал, что, возможно, именно он вручил ему ту самую карту, что привела Уолли в этот колючий стог.
– Что же нам делать? – тихо спросил он.
– Ждать, – так же тихо ответила Джулия. – И надеяться, что Уолли не такой уж болван, каким кажется. Иногда именно глупость спасает людей там, где умный человек давно бы свернул себе шею.
***
Тем временем по другую сторону Лондона, в душном кабинетике участка на Скотленд-Ярд, констебль Эмиль Харрисон с наслаждением потягивал свой утренний чай. Чай был густой, как смола, и сладкий, как грех, – именно таким, как он любил. Он собирался закусить чай свежим пончиком, как вдруг дверь с треском распахнулась, и на пороге возникла знакомая, вечно недовольная физиономия молодого капитана.
– Харрисон! Опять бездельничаешь? У нас город кишит преступностью, а ты устроил чаепитие с плюшками?
– Сэр, еще только девять утра, – почтительно заметил констебль.
– В полиции нет понятия «утро»! Есть понятие «рабочий день»! – отрезал капитан. – Кстати, насчет того утопленника… итальянца. Есть новости?