– Понятно, пап.
– Хорошо. – Джинджер повернулся к жене. – Миранда, твоя задача – обеспечить тыл. Приготовить нам хороший завтрак. И держать язык за зубами. Если какая-нибудь миссис Хиггинс спросит, куда это мы с Уолли направились в костюмах, ты говоришь, что я провожаю сына на собеседование. В банк. На вакансию клерка. Понятно?
– Клерка? – Миранда на мгновение отвлеклась от моральных терзаний. – О, это звучит так солидно! «Мой сын – банковский клерк!»
– Вот именно! – съехидничал Джинджер – Такого бы нам сына, а не… Ну, в общем, дальше всё по плану. Свидетелем мы сделаем констебля Харрисона. Он живет через три дома. Каждое утро, как часы, в половине восьмого он проходит мимо нашего палисадника, направляясь на службу. Я буду в это время как раз «копать». Он увидит, как я «нахожу» ящик. Всё честно, всё по закону. А потом… – его глаза загорелись мечтательным блеском, – потом мы продаем всё это богатство, покупаем виллу где-нибудь в Суррее, может, даже титул прикупим… Сэр Джинджер Паркер… как вам это?
– О, Джинджер! – всплеснула руками Миранда, и её глаза наполнились слезами уже совсем иного свойства – слезами восторга. – А я смогу открыть свой собственный салон красоты! «Заведение миссис Паркер»!
– Конечно, мать! Ты будешь стричь самых знатных дам страны, если захочешь!
Уолтер, глядя на родителей, постепенно проникался их энтузиазмом. Страх отступал, уступая место сладкой, дурманящей надежде. Он уже видел себя не затравленным свидетелем, а богатым наследником, разъезжающим на собственном автомобиле.
– А я… я куплю себе полный гардероб от самого лучшего портного на Сэвил-Роу! – мечтательно произнес он.
– Вот! Вот именно! – Джинджер подошел и хлопнул его по плечу. – Вот о чем надо думать! Не о каких-то там призраках прошлого, а о реальном, осязаемом будущем! Кровавые делишки деда канут в лету! – провозгласил он снова, как заклинание. – А мы станем богатыми и респектабельными. Как Пирсы, только с деньгами!
Глава 22. Ночные объятия
Возвращение блудного сына в лоно семьи Паркеров было событием, по своему накалу страстей не уступавшим лучшим образцам греческой трагедии, правда, с поправкой на английский характер и специфику лондонского дуплекса. Если бы Софокл увидел эту сцену, он, несомненно, снял бы с себя лавровый венок и в задумчивости отправился бы чего-нибудь выпить, признав свое полное поражение.
В это время Фердинанд и Джулия попивали чай с молоком, иногда выглядывая в окно в ожидании эпичных сцен.
– Что ж, Уолли не вылетел из дома ни самостоятельно, ни с помощью матери, уже достаточное время. Думаю, мы справились с этим делом.
– Да, надеюсь. – Отвечала Джулия, задумчиво кусая эклер. – Ну… теперь у нас новые проблемы. Да, Уолли дома. Но всё же Крэбб, если он и вправду убийца, скоро пронюхает, что Уолли жив. И может попытаться его… убрать. Нельзя рассчитывать, что всё обойдется, ведь для менялы он крайне нежелательный свидетель преступления.
Фердинанд почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
– Ты думаешь, он рискнет? При том, что есть окружение?
– Скорее всего, так. – Джулия пожала плечами. – Ради сокровищ, которые, как он считает, стоят того? Думаю, да. Этот человек уже переступил черту. Вторая жизнь для него – уже не такое большое препятствие.
– Тогда… Да что мы вообще можем сделать в такой ситуации? – в голосе Фердинанда зазвучала тревога. – Пойти в полицию? Рассказать всё Харрисону?
– И что мы ему скажем? – Джулия подняла бровь. – Что у нас есть свидетель, который подслушал разговор, но не видел самого убийства? Что у нас есть подозрения против владельца ломбарда, основанные на словах этого же свидетеля? Харрисон выслушает нас, зевнёт и отправит домой лечить избыточное воображение.
– Нам нужны доказательства! Но где их взять?
– Не знаю. – помедлив ответила Джулия. – Пока не знаю. Но ясно одно: мы должны быть очень осторожны. И Уолли должен сидеть дома, как мышь под метлой. Никаких одиноких прогулок. Никаких визитов в сомнительные заведения.