– Отбой, ребята, до утра! – подытоживает Каин и стучит по полой бутыли шампанского. – Спасибо, что встретили Карамель. Не забывайте, что она немая и не будет лично толкать благодарственную речь о своих чувствах, но знайте – вижу по её счастливым (или подвыпившим?) глазкам – она вами довольна.
Речь подхватывает заливистый смех. Почти уверена, что вновь покраснела от стыда.
– Мы одна команда, ребята! – выкрикивает Каин – остальные подхватывают его вопль своим улюлюканьем и поднимают бокалы. – За Карамель Голдман! За новый символ революции! За идеальный, лишённый деспотизма, Новый Мир!
И вновь поддержка толпы.
В этот самый момент я ощущаю себя чужой. Лишней. Я ощущаю, что меня здесь быть не должно и это не мой мир, не моя правда. Моя истина – тёплая постель в доме по улице Голдман, веганский завтрак, принесённый служащей в чёрно-белой форме горничной, выглаженные юбка и пиджак к Академии, назидательные речи отца, подковыривающий голос матери, издевательское отношение сестры, встречаемый во снах и видениях брат, улыбающийся при встрече в аудитории Ромео, шипящая на уроках Ирис, прогулки по верхнему (единственному, доступному для благоразумной и истинной северянки) этажу Золотого Кольца, звон поступающих платежей, когда касаешься ладонью встроенным банковским чипом, рокот летающих над головой автомобилей, завывание ветра между высотками. И даже увиденное солнце не стоило этого риска.
Празднование подходит к завершению – люди рассыпаются по коридорам, уходят в спальни. Шумливость бесед следует за ними. Пустые бутыли лежат на столах, пустые бокалы – подле них. Тучный силуэт прорицательницы-Лоло двигается и собирает разбросанные кем-то навеселе вещи. Она служащая? Служащая требуется даже здесь? Это немного разнится с остроговской позицией равенства представителей различных районов. Намеренно расцепляю пальцы, что держат запотевший бокал – тот приземляется со звоном. Осколки разлетаются по полу и пятам, колются (кожу), режут (паркет). Прорицательница-Лоло обращает свой взгляд на меня.
– Я уберу, девочка с поверхности, – говорит женщина.
– Не сомневаюсь, – отвечаю резко и делаю шаг назад, позволив приблизиться.
Лоло желает высказаться ещё, но её перебивает Каин. Говорит, что проводит меня в комнату, ибо день был насыщен на события, знакомства и эмоции, и я – наверняка – устала. Благодарю друга и следую за ним. Рассекаем коридор.
– Чем занимается прорицательница-Лоло? – между делом спрашиваю я.
– Помимо запугивания новичков?
Соглашаюсь:
– Помимо.
– Она помогает с обслуживанием Резиденции.
– Типа служанки?
– Служить и помогать – различно, конфетка. Лоло обхаживает целый дом, содержит его в чистоте, контролирует порядок.
– И нагнетает атмосферу, – подхватываю я.
– Может быть, – улыбается Каин.
Замираем у находящейся в глубине коридора двери. Каин желает хорошего отдыха – завтра нас ждёт не менее насыщенный день, но обо всём я узнаю после проведённой в объятиях одеяла ночи. Улыбаюсь и говорю:
– Спасибо за вечер, Каин. Спасибо за всё.
Замираю в дверном проёме – распахнутая дверь отделяет меня от бесед с янтарными глазками и крепким сном на дешёвой перине. Юноша кивает и облокачивается руками подле моей головы: взгляд его затуманен, а на губы прилипает непреданный огласке вопрос. Неужели хочет поцеловать? Ромео – однажды – выглядел также…
Опускаю глаза. Не поймает их – не совершит задуманное.
– Карамель Голдман не учили манерам в Академии? – смеётся Каин.
Добивается взгляда, получает его. Вновь улыбается.
– Тебе спасибо, конфетка. За то, что поверила. За то, что последовала. За то, что дала шанс. Ты не пожалеешь.
Пожимаю плечами:
– По крайней мере, не сейчас.
– Прости, я немного пьян и плохо соображаю.
– Пойду спать.
– Доброй ночи.
Каин закусывает губу и пытается склониться ко мне – лицом к лицу; слегка прижигает дыханием, но я подхватываю его пожелание спокойных снов, ныряю в комнату и плавно закрываю дверь. Никаких поцелуев. Нечто из убеждений осталось со мной. Все они остались! Лишь несколько адаптировались под новую правду.
Заваливаюсь на кровать, думая о желаемой отдыхе, но отчего-то засыпаю с трудом. Смотрю на царапающую окно ветку, слышу её вой, наблюдаю силуэт маленького Беса. Спрашиваю:
– Когда ты оставишь меня?
Ответ не наступает. Силуэт обретает очертания, обрастает тенями – это сваленные на спинку стула вещи. Всё-таки не Бес. Резиденция молчит, но в ней нет места тишине – сквозь тонкие стены различаю шёпот бесед; что они обсуждают? северянку Голдман, которая не должна была ступать на земли Острога?