И уходит. За спиной выплывает азиатка Азуми. Надо было быстрей шагать к ванной, Карамель. Запомни это правило – не желаешь встречи с соседями: шевелись.
– Голдман! – восклицает она. – Так ты здесь! – Не успеваю ответить или удивиться. – А я думала, мы все словили массовую галлюцинацию и золотой наследницы никогда не было в Резиденции.
– Как оригинально, – равнодушно отвечаю я. – Твои предположения, какая ты по счёту, кто говорит мне подобное и ссылается на фамилию?
– Ты посмотри, золотая наследница умеет скалиться. Это в мать? Отец-то у тебя мягкотелый. Твоя породистость – проклятие, а не дар. Думаешь, все тебе неровня? Ну да, ты же Голдман.
– Отвали от неё, – вступается другая – появившаяся из соседней двери –девушка. Кажется, это Кармилла. На ней цветастое короткое платье, а в руках зубная щётка и паста. Ванная комната здесь общая, на весь этаж одна.
– Карми, – не успокаивается Азуми, – мы знакомы много лет, а с дочуркой Голдман ты не проронила больше двух слов. Несправедливо, не находишь? Может, она тебе нравится? Сказать об этом Фрейе?
– Кармилла, во-первых, – девушка не ведётся на провокацию – она спокойна и сдержана, но при этом резка и уверена в себе, – а, во-вторых, давай, скажи: но все и так понимают, что вопрос симпатии (кто кому нравится и не нравится) беспокоит исключительно тебя. Спрашивай с Каина, а от Карамель – отстань.
– Что ты вообще знаешь о нас?
– Я достаточно наблюдательна и умею делать выводы. – Кармилла оборачивается на меня и, загребая в объятия, волочит следом. – Пойдём, блонди, провожу тебя в ванную: смоешь остатки сна и этот тупой разговор.
Быстро двигаемся по коридору. Благодарю за спасение.
– Не за что, – подхватывает Кармилла. – Азуми не злая, ты не подумай. Просто её триггерит из-за Каина, но я не буду сплетничать. Захочешь – спросишь у него сама. Вообще мы дружелюбные, хоть иногда и спорим, и ругаемся. Не волнуйся и не бойся.
– Никогда.
– Ну да, ты же Голдман.
И снова эта фраза. Снова этой интонацией.
Ты же Голдман.
– Твоя девушка не будет ревновать? – спрашиваю я, когда Кармилла заводит меня в ванную и отпускает.
– Не будет, у неё всё в порядке с самооценкой. Умывайся, я постерегу. Азуми, конечно, не в край поехавшая, но мало ли у неё с утра какое настроение. Потом пойдём в столовую, на завтрак. Ладушки?
Подхватываю:
– Ладушки.
– Тебе идёт это слово. Ты похожа на Сару, тебе говорили? О, вот глаза вытаращила. Внешне, ясно? Я не говорю, что ты «сумасшедшая влюблённая» или что ещё, о чём могла подумать северянка.
– А ты северянка? – быстро спрашиваю я. – Как попала в Острог?
– Обычно такие вопросы не задают, блонди.
– Обычно, верно. Вы пытаетесь углядеть злой посыл, подтекст, но иногда вопрос означает сугубо вопрос.
– Ты мне нравишься, – выдыхает Кармилла. – Не как Фрейя, прекрати выпячивать глаза, а как хороший и просто непонятый иными человек. О тебе говорят всякое, но я привыкла верить лишь увиденному воочию или узнанному от объекта сплетен.
– Я думала, здесь не обсуждают прибывших в Резиденцию.
– А в Новом Мире все живут согласно Своду Правил, вот только официально заявленная версия разнится с реальными обстоятельствами, не так ли?
– Одно разочарование сменяется другим.
Кармилла смеётся. И говорит:
– Будь проще. Не в смысле будь простой, а относись ко многим вещам проще. Подавленные эмоции и истинное спокойствие имеют мало общего. Какая ты, Карамель Голдман?
– Пускай будет тайной, – протягиваю я.
– Значит, умная, – смеётся Кармилла.
На самом деле я просто не знаю. В начале этой недели я была уверена в том, кто я, что из себя представляю и что меня ждёт. Кусаюсь:
– Сара говорит, у тайн и у лжи нет срока годности.
– Ого, – восклицает девушка. – В самом деле так сказала? На неё непохоже…хотя, может, все мы знаем разную Сару. Она тёмная лошадка, ты и сама поняла.
– Скажешь ещё что-нибудь о ком-нибудь? Чтобы я была готова.
– К такому – увы – не подготовиться. Ты – Голдман и к прочему северянка, а потому привыкла действовать согласно инструкции, отвечать по написанным текстам, выступать перед прогретой толпой. Но жизнь не имеет ничего общего с государственным гласом или представлением ребят из Академии. Не думай, что я зануда или у меня есть стычки с академистами, моя сестра (у нас общий отец, но – шок! – разные матери) учится в Академии. Мне же – как незаконнорождённой – нашлось место в низовьях Золотого Кольца, не выше Южного Района так точно. Там я познакомилась с Фрейей, она занималась с машинами, и на неё – как на специалиста – вышел Каин. В итоге позвал обеих в Резиденцию. Выбор у нас был небольшой. Да и у тебя, Голдман – тоже. Одна из девяти Палат. Даже – видя тебя и зная твоя характер – меньше: дай угадаю…тебе пророчили Палату Социума, место подле отца, чтобы гонять на бумагах остроговцев.