– Ещё поговорим, позже, – заключает женщина и оставляет меня в былом одиночестве.
Разбираю вещи и слушаю ненавязчивую болтовню листьев – касаются друг друга, что-то нашёптывают. Едва становится холодно – сквозняк одаривает своим присутствием щиколотки – устремляюсь закрыть окно. Даётся с трудом – стекло вползает в раму и издаёт щелчок удерживающего механизма. Вдруг! Нечто бьётся в окно – крохотный и сильный удар! – и замертво падает. От испуга валюсь на пол, как по другую сторону окна валится…птица. Она умерла? Она разбилась? Почему она вообще летела в сторону дома?
– Ты чего разлеглась? – спрашивает голос из коридора. – Всё в порядке?
Дверь распахнута, а потому за мной наблюдает идущая мимо девушка. Только зачем она проходит мимо, если дверь в мою спальню – крайняя в коридоре?
– Потеряла равновесие, – говорю я.
– Может, поешь? Ты же новенькая, да? С дороги ещё не ела.
– Всё в порядке.
Встаю и отряхиваюсь.
– Иду курить, ты со мной?
– Я… – несколько теряюсь, – не курю.
Девушка недолго ждёт. Кивает и переспрашивает:
– Так идёшь или нет? Ты не ответила. То, что не куришь, я поняла, но, может, со мной хочешь сходить. Мы выбираемся курить на крышу, но только когда Каина нет в Резиденции, он против прогулок по черепице: боится, что свалимся, и с приветственной дорожки придётся соскребать мозги. Надеюсь, ему наш секрет не разболтаешь, а то придётся тебя убить.
Растерянно смотрю на собеседницу.
– Я шучу, – говорит она и заливисто смеётся. – Кажется, ты северянка, раз не поняла шутку.
– А давай, – поспешно отвечаю я. – Сходим вместе.
Признаться, меня подстёгивает очередное упоминание Северного района.
– Вы – северяне – какие-то отмороженные, без обид, – говорит девушка, когда я следую за ней. – Оправдываете локацию, с которой спустились. Конечно, климатически районы Нового Мира никак не отличаются, но – возможно – это национальная память, типа коллективного бессознательного.
Я в самом деле отмороженная? Веду себя так? Просто кажусь?
– Как тебя зовут? – спрашивает незнакомка.
Мы оставляем комнату.
– Карамель.
– Голдман?
Как я устала отвечать на этот вопрос, устала слышать идущую следом фамилию, словно меня без неё не существует вовсе. Утомительно…
– Она самая, – отвечаю я.
Значит, ей всё известно…начиная от провозглашаемых политических взглядов и отношения к южанам до истории присоединения к Острогу. Незнакомка спешит разуверить в мыслях, бросая лаконичное:
– Моя подруга, Тюльпан Винботтл, рассказывала о тебе. Извини, за Новостями не слежу и Вестник не читаю, это мой принцип. Но посплетничать с друзьями с поверхности могу. Она говорила, ты «безэмоциональный кусок плоти, снятый с политического плаката, словно тебя вырвали со страниц Свода Правил». Но, раз ты здесь, она ошиблась. Или не успела понять тебя, познакомиться ближе.
Что. Мать. Его. Происходит.
Спрашиваю:
– Тюльпан Винботтл – твоя подруга? Северянка и ученица Академии, дочь семейства Винботтл, одного из влиятельнейших кланов в Новом Мире?
Пора признать хотя бы самой себе, что не Голдман на вершине всех и вся. Северным районом руководят несколько фамилий. Левиафан, Винботтл и Первые стоят вместе с Голдман.
– Да, конечно, – говорит девушка. – Что тебя смущает?
Замираем у огромного окна в конце коридора – незнакомка ловко подцепляет края рамы.
– Как же вы подружились?
– Достаю ей травку. Курить любят даже детишки с поверхности.
Девушка распахивает окно и выползает на скат крыши.
– О, что за лицо, Карамель Голдман? Ты в шоке? Очередное крушение идеалов?
Неспешно киваю.
– Дай руку, пока мистер-злой-босс не вернулся и не увидел нас. Скорей!
– Я сама.
Следую.
– Ладно, но мозги твои, в случае чего, собирать не буду.
Мистер-злой-босс, серьёзно? Мне Каин кажется добрейшим созданием на свете. Иногда он не думает о том, что говорит, но лишь потому говорит искренне, откровенно.
Оставляем Резиденцию по ту сторону окна и крадёмся по скату, переползаем карниз и взбираемся выше, через фронтон, на поверхность мансардной крыши. Преследующие ветки кусают кожу, царапаются. На уготовленной площадке брошены ковры, оставлены пепельницы, забыты бутыли.