Тяжело вздохнув, я киваю:
– Да уж.
Не могу не согласиться. Я боюсь этого монстра до трясучки, он грозил мне страшными вещами, и сейчас, пока он в больнице, я, по крайней мере, смогу спокойно ходить по улице, не боясь нападения.
Беру пирожок и осторожно откусываю, наслаждаясь: действительно очень вкусно.
– А как ты об этом узнала? – спрашиваю тетю, делая глоток чаю.
– Мне вчера утром позвонили из полиции, я ездила туда на разговор. Потом отправилась в больницу, но меня в палату не пустили. Да я не очень-то и хотела, для проформы туда явилась. Тревожить тебя сразу не стала, знаю, что работа у тебя напряженная. Решила сегодня тебе все рассказать.
– Честно говоря, я даже не знаю, как к этой новости относиться, – задумчиво качаю головой. – С одной стороны, мы с тобой хоть и не кровные, но все же родственники ему. Единственные. Никого больше нет у него. По идее, надо бы помочь, узнать у врачей, что ему необходимо. А с другой…
– Перебьется, – завершает за меня Танюша. – Он уже достаточно вытряс из меня. Я каждый день вздрагиваю, когда у меня телефон звонит, все боюсь, что Тимур опять со своими угрозами. С такими родственничками никаких врагов не надо, – тяжело вздыхает она.
С этим я абсолютно согласна. И это я еще не рассказывала Танюше о том, как Тимур меня избил и украл телефон. Не хочу, чтобы она нервничала из-за этого урода снова.
Я беру еще один пирожок и поднимаю взгляд на тетю.
– Как ты себя сейчас чувствуешь?
После похорон мужа она сильно сдала, жаловалась на слабость и головные боли. И сейчас выглядит не очень: похудевшая, уставшая, бледная, хотя старается казаться бодрой.
– Чувствую себя сносно. Хотя мой начальник настаивает на том, чтобы я прошла полное обследование. Даже перевел меня на дистанционку – я теперь работаю дома, в офисе от силы пару раз в неделю появляюсь.
– Я согласна с твоим начальником. Пройди диспансеризацию, нужно найти причину твоего недомогания и назначить грамотное лечение, – пытаюсь её убедить.
– Элечка, я прекрасно знаю причину своей болезни, – грустно улыбаясь, говорит тетя. – Это смерть Валерия. И никакие лекарства тут не помогут, даже время, как выяснилось, не лечит. Притупляет немного боль – это да. Но от тоски все равно хочется выть.
Я поднимаюсь из-за стола, подхожу к Танюше и обнимаю её со спины, прижимаясь щекой к её голове.
– Танечка, мы ведь с тобой вдвоем остались, никого больше нет у нас, нам нужно беречь себя. Пожалуйста, я тебя очень прошу: пройди обследование. Конечно, Валерия Петровича это не вернет. Но мне важно знать, что ты здорова, очень важно, понимаешь?
– Я пройду, обещаю, – глухо говорит тетя, и я возвращаюсь за стол. – А теперь давай лучше о тебе поговорим. Как у тебя дела на работе?
Я, продолжая уплетать вкуснющие пироги, вкратце рассказываю. Конечно, ни слова о моей симпатии к боссу: мне как-то стыдно говорить об этом. Но тетя все равно затрагивает эту тему:
– Эля, ты все работаешь и работаешь, как-то неправильно это. Я тебе уже много раз говорила: в твоем возрасте молодежь собирается шумными компаниями, ходит в разные увеселительные заведения, заводит романы. А ты все одна и одна… Мне очень хочется, чтобы ты начала с кем-то встречаться и не была одинокой. У тебя ведь сейчас такой замечательный период в жизни – пора влюбленностей, романтики… Ты очень красивая и умная девушка, надо тебе почаще выходить в люди. А то у тебя только дом и работа, работа и дом. Нельзя так себя прятать от мира.
– Ты же знаешь, мне не интересно шумное веселье, – смущенно улыбаюсь я. – Я люблю свою работу, люблю учиться. И дом свой я тоже люблю, пусть он еще пока не так хорошо обустроен, как мне бы хотелось. Но я на пути к своей цели, для того и работаю, для всего нужны деньги.
– Я уже много раз тебе предлагала свою финансовую помощь, но ты всегда отказываешься! – возмущенно заявляет Танюша. – Даже этот долг дурацкий каждый месяц мне отдаешь! Ну зачем ты это делаешь, а? Я ведь не бедствую.
– Потому что я уже не маленькая девочка и должна жить по-взрослому, – серьезно отвечаю ей.
Танюша качает головой и некоторое время молчит, пристально глядя мне в глаза.
– Элечка, давай договоримся: ты больше не будешь мне делать денежные переводы за квартиру, – наконец говорит она. – Неправильно это. Ведь ты мой самый близкий человек. Я себя каждый раз очень неудобно чувствую, ведь в деньгах я не нуждаюсь. А свою самостоятельность ты мне давно доказала. Направь эти средства на другие цели.
Я только открываю рот, чтобы отказаться, но тетя берет мою ладонь и мягко сжимает ее.