— Снегирева, зайдите! — приказал Алик по телефону.
Через две минуты перед ним сидела Майя.
Смолин смерил ее покровительственным взглядом сверху вниз и снисходительно изрек:
— Несмотря на неблагоприятные отзывы о вашей работе в последнее время, я решил дать вам возможность проявить себя. Вот, возьмите, — глядя в сторону, он протянул тонкую папку.
Майя открыла первый и единственный лист, на котором было написано что-то среднее между планом и приказом — всего несколько строк. Как она догадалась, сей документ являлся результатом напряженной работы мозга программного директора. Идею она поняла правильно: Смолин решил взяться за ум, и ему нужна новая передача, которая удержит на плаву уходящую ко дну радиостанцию.
Алекс. Питер
От неожиданности Алекс чуть не въехал в бампер поворачивающего впереди «Лексуса». Он припарковался у обочины и прибавил звук магнитолы.
«Плюшевая фигурка зайца одиноко лежала на песке. Пластиковое сердце, приколотое к туловищу игрушки, плакало кровавыми слезами, сочувствуя героине. Девушка стояла одна посреди пустынного пляжа. Она смотрела на заходящее солнце. Совсем скоро оранжевый диск нырнул в море, оставив после себя яркие полоски на темнеющем небе. Они, словно следы уходящей любви, растворились, и побережье погрузилось во тьму. Она подняла брошенную игрушку и направилась в сторону дюн. На душе было темно и пустынно».
Затем зазвучала музыка Бетховена, и мелодичный женский голосок сообщил:
— Продолжение следует. С вами была Майя Снегирева.
Алекс оторопел: услышанное не могло быть простым совпадением. Такие подробности и их большое количество указывали на события, касающиеся лично его. Отрывок не давал покоя. Дюны, вечер, заяц с пластиковым сердцем, кровь — все совпадало. Как эта история просочилась в радиоэфир, Алекс не понимал. Она известна только одному человеку — Сонате, и нужно будет осторожно ее расспросить. Тем более что своим недавним подарком Соната воскресила в его памяти то, что он старательно пытался забыть.
Настроение было испорчено, карточным домиком рухнули планы и беспорядочно перемешались. Алекс с полминуты просидел неподвижно, тупо уставившись на снежинки, ложащиеся на ветровое стекло. Затем решительно повернул ключ зажигания и резко тронулся с места. Его «Шкода» полетела по проспекту в сторону, противоположную той, куда он собирался ехать. Нужно было срочно разобраться в ситуации и принять соответствующие меры.
Камил
Рабочий день начинал тяготить своей бесконечностью еще до обеда. Первые два часа, занятые решением срочных вопросов, пролетели незаметно. Расправившись с делами, Яцкевич отвлекся на чаепитие и чтение новостей в Интернете. Помешивая в чашке кусок рафинада, он безразлично смотрел в монитор. Сайты, блоги, обзоры — ничего не интересовало. Сона в командировке, сеть ей недоступна, а это значит, что в уголке экрана не появится от нее сообщение — жди не жди. Электронные послания от Сонаты радовали и скрашивали рабочий день. Без ее, пусть даже виртуального, присутствия было одиноко и тоскливо. Еще целых две недели продолжится этот вакуум. Камил с трудом представлял, как он проживет так долго без нее. Ему даже показалось, что за окном темнее, чем обычно бывает в это время. На самом деле погода часто стояла пасмурная, и оттого улицы быстро погружались в темноту, только раньше Камил этого не замечал — Соната превращала любое ненастье в ясный день. Он хотел, чтобы скорее прошло это невыносимое время, когда нет Сонаты. Впервые стены офиса стали чужими и неуютными, и захотелось скорее их покинуть. Казалось, если уйти с работы раньше, день закончится быстрее. Только домой не тянуло совершенно. Он мысленно перебрал варианты, куда можно податься, и с грустью понял, что некуда. У друга Севы дела, а идти в бар в одиночку пить пиво не было никакого настроения. Помучившись, Камил решил отправиться домой и, во избежание общения с женой, сразу лечь спать.