зник перед Семеном, словно мираж, видение на фоне величественного горного хребта. Промышленный узел раскинулся чуть поодаль, горбился черно-рыжими от копоти и свинца корпусами и цехами, переплетениями конвейерных элеваторов и чугунных труб, которые изгибались как черви, ползая по промзоне между градирнями. Индустриальный пейзаж завершала многометровая дымовая труба коксохимического завода, что рассекала собой перистые облака. Рядом с гигантской мануфактурой серебристая нить железнодорожной магистрали разветвлялась и уносилась в трех направлениях. Там, по словам Ивана, начинался опасный участок, который им необходимо было преодолеть. 289 Часть 6(2) «Я почти у цели», – грезил Семен, высматривая очертания стертого со всех карт Карамыша, покоившегося где-то среди скал. Он мог отправиться на его поиски прямо сейчас, бросив Ивана, и, возможно, так бы и поступил, но, с минуту поколебавшись, посчитал правильным завершить этот путь и вместе закрыть гештальт. Человек, которого он еще несколько дней назад и на дух не переносил, теперь казался сродным ему. Ирония, а может, и закономерность. С нелюдимым и смурым Иваном у него было общего больше, чем с кем-либо еще. Семен отложил грезы о несметных залежах чудотворного минерала. Сжав в руке заветный осколок, направился вдоль по юлящей в холмах дороге, удерживая взгляд на горной гряде, хранящей в себе тайну всей его жизни. *** Пустынные улицы навевали жути, казалось, что вот-вот из-за следующего угла появится чей-то силуэт, воображение отчетливо рисовало эту картину перед глазами, заставляя то и дело оборачиваться. Семен продвигался вглубь вымершего городка, высматривал мимолетные шевеления обостренными сенсорами органов чувств. Ступал медленно, чтобы не спугнуть потенциальную добычу, озирая многоквартирные дома, на каждом из которых он примечал нанесенные белой краской лозунги. «Миру – мир!», «Слава труду!» или «Выполнение решений партии – дело рабочей чести!» Сенька неизменно отрицал любое проявление потустороннего, будучи радикальным скептиком, не признающим ничего, кроме науки, но даже у него по телу табуном носились мурашки, так как он физически ощущал на себе сотни мертвецких 290 Жирнов Михаил. Карамыш взглядов из пустоты, будто вокруг толпились призраки сгинувших жителей и в упор глядели на него, словно они никуда не ушли и всегда оставались здесь. Навязчивое ощущение присутствия, которое невозможно объяснить словами, ты просто понимаешь, что прямо сейчас твою спину сверлит чей-то взгляд, ловишь его на себе шестыми чувством. Если в мире и существовали призраки, то Губаха была их средоточием и просто кишела ими. «Чем я, мать его, занимаюсь?» – занимал себя внутренним диалогом молодой Сенька, дабы хоть как-то отвлечься. Он постепенно все сильнее проседал под гнетом необъяснимого приступа страха и в любую секунду был готов помчаться прочь из этого оставленного всеми некрополя. Внезапно, где-то сбоку раздался хруст, запустив жгучее онемение в рецепторы на затылке. Взвинченный, Семен в панике обернулся на звук. Что-то юркнуло в подъездную арку жилого дома, он успел уловить движение, ускользающее в тень. – Ладно, – вслух успокоил он сам себя, потеребил в пальцах минерал. Тот не подавал признаков угрозы. Двинулся следом. Если на улице отдаленные неопознанные звуки сбивали Семена с толку, внутри дома звенела вязкая тишина. Биение сердца и собственное дыхание казались теперь невыносимо громкими. Сверху раздалось едва различимое фырканье, затем шуршание, что-то поспешило скрыться, видимо, заслышав его присутствие. – Животное, – определил для себя Семен. – Отлично, осталось поймать этого засранца и свалить отсюда к чертовой матери. Миновав просторный холл, стены которого были усеяны металлическими почтовыми ячейками, пронумерованными 291 Часть 6(2) в соответствии с прилегающей квартирой, он неспешно зашагал вверх по лестнице. Цокот повторился, зверек промелькнул в щель аккурат за черную дверь, привычно обитую дерматином, которая вела в одну из многочисленных квартир на этаже. Семен последовал за ним, держа должную дистанцию. Бесшумно отворил трухлявую дверь. Встал на пороге как вкопанный. Он был готов поклясться, что попал в квартиру своей матери, ту, где он провел большее количество сознательной жизни. Всё, вплоть до расстановки мебели, было совершенно идентичным ей. – Бывают ли такие совпадения? – ошарашенно спросил он сам у себя. Ответа не дождался, так как приметил еще одну деталь, которая заставила его шагнуть внутрь. Впереди, у противоположной стены, зияли два смежных прямоугольных отверстия, ведущих в ванную комнату и санузел, разделенные между собой стеной. Что-то смутило его… Сенька прошел по застеленной ворсистым ковром прихожей с громоздким трюмо из темного дерева и шкафом для верхней одежды. Закололо в боку, дыхание сперло. Стена внутри помещения, где располагался санузел, была выломана аккурат над керамическим унитазом салатового оттенка, будто кто-то небрежно распотрошил ее. Ужасающие воспоминания о пережитом в Курше настырно полезли в глаза, так что отделаться от них не удавалось. От этого Семена крепко затошнило. «Мяу!» – раздался кошачий вопль. Он исходил из комнаты по левую руку, где было мрачно, почти непроглядно. Сенька подумал, что ему померещилось на фоне психического помутнения. Мяуканье повторилось. Семен заставил себя оторваться от пролома в стене, дрожа от пережитой панической атаки, двинулся на звук. 292 Жирнов Михаил. Карамыш Пригнулся, выставив открытую ладонь перед собой. – Кис-кис-кис, – вкрадчиво приманил он животное, чтобы то вышло из сумрака комнаты и он смог разглядеть его. Кошка ответила. Вновь замяукала. «Мяу!» Семен застыл. Звук исходил не снизу, как предполагалось, а с уровня его головы. Он медленно поднял глаза. «Мяу!» Что бы это ни было, оно обладало схожим с Сенькой ростом. Спустя считанные мгновения фокус глазных яблок привык ко тьме в комнате, и Семен смог определить очертания существа. Во тьме материнской комнаты стояло что-то, напоминающее человеческий образ. Силуэт во мраке был схож с женским. «Мяу!» – повторилось из тьмы. Теперь Семен смог уловить фальшь в голосе, хрипоту и сопение, не присущее никакому животному. Он попятился назад, не спуская глаз с силуэта. От частоты сокращений сердце Семена, казалось, вот-вот скует спазм. Нечто замолчало, поняв, что он, Сенька, не купился на уловку. Захрипело, переходя в некое подобие утробного рычания. – Отдай! – зверски взревело оно не по-человечески и двинулось из тьмы. Семен успел разглядеть ее омерзительную образину, скалящуюся из-под копны спадающих длинных грязных волос. Он без оглядки помчался к выходу, резким движением отшвырнул дверь и выбежал в следующую комнату. – Но тут же… – растерянно промямлил Семен, не обнаружив подъездной проходной. Побежал в следующую дверь. 293 Часть 6(2) Снова комната. – О, нет-нет-нет! – в панике запричитал он, осознавая, что угодил в ловушку. Такую же, как в злосчастном доме в Курше. Тогда он списал все на галлюцинации, посчитав, что тронулся рассудком. Все происходило взаправду, и он зря открестился от произошедшего. Будь он уверен в реальности тех событий, сейчас ни за что не повторил бы халатной ошибки и не зашел бы в дом. – Кис-кис-кис… – раздался позади звонкий хрипатый голос. «Выпрыгнуть в окно!» – осенила его мысль. Он дернулся в соседнюю гостиную, но там его вновь ожидала дверь. Семен в панике заметался по помещению. Окон нигде не было, лишь комнаты с дверьми, за которыми они вновь повторялись… Боковым зрением уловив костлявую венозную руку, Семен не стал дожидаться, пока тварь заявится за ним, забежал за очередную дверь, захлопнув ту за собой. Затем повторил это еще раз и еще, казалось, он бежал по бесконечному кругу. За стенами он слышал обрывистые вопли преследующей его сущности. «Осколок отгоняет тьму», – всплыли из взбаламученного омута памяти слова Ивана. Семен остановил свой забег, вытащил из кармана заледенелый небесно-голубой минерал. Неуверенно прислонил камень к стене, покрытой изветшалыми обоями с незамысловатым узором. Реакция последовала незамедлительно. Стена запузырилась, сгустками потекла вниз, точно раскаленная пластмасса. Гулкое хлопанье дверей предвещало скорое появление твари, так что Семен принялся долбить минерал о размякшую и рыхлую стену материнской квартиры, ставшей для него капканом. Вжимать и продавливать его внутрь, раздирать комья 294 Жирнов Михаил. Карамыш склизкой материи, на ощупь напоминавшей мокрую глину, отшвыривать ту в стороны. Стена поддалась, посыпалась, открывая ход наружу. Проделав достаточное отверстие, он влез в него головой вперед, хаотично брыкаясь, распирал во все стороны конечности, так как внутренняя поверхность образованного лаза налипала на него. Спустя мгновение он неуклюже вывалился в подъезд, вскочил как ошпаренный. – Сёмик! – раздался над ухом голос матери. Семен зябко вздрогнул, совершено не ожидая услышать его. Голос доносился из отверстия, через которое он секунду назад сумел покинуть западню. – Сёмик, помоги мне, – жалобно повторилось из зева мерзкой, едва шевелящейся дыры в стене. – Да пошла ты!.. – огрызнулся в ответ Сенька и помчался вон из здания. С младенчества его воспитывали бабушка и мать, отец ушел из семьи, как только он, Семен, появился на свет. Подсознательно он после винил ее в этом, прекрасно понимая скверны