ценных бумаг. – Заходи, – панибратски буркнула в ответ секретарша. 338 Жирнов Михаил. Карамыш Возраст уборщицы ее не смущал, для нее Валентина была лишь поломойкой без имени. Валентина уже свыклась и приняла подобное отношение к себе, так что пропустила надменный тон молоденькой девушки мимо ушей. Она заволокла в кабинет инвентарь, молча приступила к работе. Искоса поглядывая на секретаршу, ловила себя на мысли, что отчаянно завидует ее положению, ее юности и красоте. Ведь ей так легко доставались те вещи, ради которых она, Валя, горбатилась месяцами, вымывая до блеска набившие оскомину кабинеты и пролеты. Чем-то их труд был даже схож. Обе убирали за кем-то грязь. – Твою мать! – досадливо раздражилась чиновничья секретарша, обнаружив сгусток соплей белкового происхождения у себя в волосах, который сплелся на ее локонах после выполнения ею своих косвенных обязанностей. Затем, громко отстукивая каблуками, она поспешно направилась в ближайшую уборную, чтобы смыть компрометирующие следы липкой спермы. Валентина усмехнулась где-то в душе, хотя осознавала, что, будь она на ее месте, наверняка не гнушалась бы подобных поступков ради материальной выгоды. Сейчас принципы и манеры совершенно ничего не значили, когда жизнь родного сыночка идет под откос. Валентина выпрямилась, так как остеохондроз не позволял ей пребывать в полусогнутом положении длительное время. Взгляд ее тут же зацепился за дамскую сумочку, оставленную секретаршей прямо на рабочем столе. Любопытство мигом обуяло престарелую уборщицу. Совесть попыталась взбрыкнуть, но не нашла аргументов, чтобы настоять на своем. Валентина аккуратно отодвинула грань кожаной сумочки, заглянула внутрь. Среди обыденного девичьего хлама, к ее изумлению, внутри она обнаружила бриллиант небесного оттенка. Настолько 339 Часть 7(1) большой, что за него можно было выручить целое состояние и более никогда не бедствовать, не унижаться перед малолетними шалавами в броских костюмчиках. Обеспечить сыну Васе нормальную жизнь. Соблазн, перед которым она просто не смогла устоять. Валентина выкрала драгоценность и припрятала к себе в карман, затем как ни в чем не бывало вернулась к уборке. Секретарша объявилась спустя десять минут, схватила забытую ею сумочку и, не распрощавшись, убежала по своим делам. Когда смена подошла к концу, Валентина, как обычно, сгребла все необходимое для работы в бытовку, сдала ключи и навсегда покинула госучреждение, в котором проработала тридцать с лишним лет. Объяснительных записок решила не оставлять, так как посчитала, что ее вряд ли станут искать. Потерю драгоценного камня сошлют на нерасторопность юной секретарши. В любом случае в ее силах было насосать на еще много подобных камешков, а для Вали это был последний шанс. Новость о том, что они покидают область, не обрадовала Васю, однако уговаривать его не пришлось, так как без матери он не представлял из себя ровным счетом ничего. – Заведешь новых друзей, – твердила Валя сыночку, и он успокаивался, мирился с нежданными переменами. Валя наскребла себе и сыну на билет в один конец и свершила задуманное. Первое время скиталась по съемным комнатам, затем, невыгодно продав квартиру в Карамыше, приобрела для своей маленькой семьи приличное жилье в городе N. Как открылось позже, сама того не ведая, Валентина спасла их с сыном жизни, решившись на отчаянный поступок на старости лет. Новость о случившемся дошла до Валентины не сразу, потому что распространяться об этом было смертельно опасно. 340 Жирнов Михаил. Карамыш Тогда она почувствовала блаженное облегчение, понимая, что за камнем теперь вряд ли придут и бояться уже нечего. Драгоценность отошла любимому сыну, а ее совесть осталась чиста. Валя сделала все, что было в ее силах, рискнула всем ради неблагодарного отпрыска. Новоиспеченная невеста Васи не нашла со свекровью общего языка и, вскоре забеременев, приняла решение отселить пенсионерку в пустующую однушку, а самим занять ее просторную квартиру. Валентина не стала сопротивляться, желая только самого лучшего для своего Васечки, лишь бы он был счастлив. Так и доживала она свои дни в гнетущем одиночестве. Вася сперва навещал мать исключительно по большим праздникам, затем вовсе перестал, точно забыл о ее существовании. Валентина в итоге просчиталась лишь в одном: за камнем все же пришли… *** Очевидно, чем в итоге может обернуться жизнь на пороховой бочке. Глупо надеяться на то, что, однажды случайная искра не всполохнет убийственный пламень. Изначально здесь оставались лишь самые отчаянные, бесстрашные либо безумные. Те, для кого родная обитель оказалась незаменимой даже под прямой угрозой погибели. Те, кто врос корнями в родной участок земли и кто ни за что не покинул бы его после трагичных событий тринадцатилетнйй давности. Волнения с годами утихали, люди, что в страхе расползлись по Союзу, неспешно возвращались, стекались обратно в Куршу. Опрометчиво надеясь, что все обошлось, что ужас минувших дней упокоился лишь в отголосках времен. Словно стебель из-под асфальтовой коры, жизнь робко разрасталась на запустелых и брошенных когда-то улицах приречного городка. Кропотливо множилась, безвозвратно утерянная, 341 Часть 7(1) численность населения. На руинах распавшегося государства, в прокаженном и забытом уголке земли строилось что-то новое, с сердцем, полным надежд. Однако близость с чистилищем не протекала для жителей Курши бесследно. Тьма, точно радиоактивное излучение, годами довлела над людьми. Застаивалась в венах. Изводила по ночам. Новорожденные дети приобретали порок сразу, в утробе матери, будучи эмбрионом. Взращивались на убой к следующему пришествию. Явлению, что пожелали забыть, откреститься от фатальных ошибок прошлого. Оно вернулось на рассвете. Внезапно, пока город еще спал. *** Душно. Он скинул с себя хлопковую простыню бледно-голубого оттенка, приспособленную под одеяло. Не помогло. Квадратная коробчонка с циферблатом еще не задребезжала заливисто, объявляя начало нового дня, однако биологические часы, выработанные бессменным графиком, разбудили его за полчаса до злосчастного будильника. Зная это, крепко заснуть вряд ли бы получилось, так что он нехотя стащил себя с мятой постели, раскрыл форточку. Воздуха не приумножилось. Меж занавесок засквозило, засеребрилось рассветом. Светало. Проковыляв до раковины, он нагнулся к кранику, прильнул к металлу губами. Прокрутил смежные вентили смесителя и принялся жадно глотать водопроводную воду с знакомым плесневелым привкусом. С минуту лакая жидкость, так и не смог напиться, утолить жажду. Затем хорошенько обмыл под струей обе руки. Сложив ладони лодочкой, расплескал воду о лицо. Уставился в свое отра- 342 Жирнов Михаил. Карамыш жение в зеркале, висевшем над раковиной. Вихор волос на затылке вздыбился колтуном, порядочно начесанный подушкой за время сна. Он прилизал его мокрой ладонью, но тот ожидаемо не поддался. После извлек зубную пасту из белого тюбика, намазал толстым слоем на пластмассовую щетку. Старательно натер зубы, сплюнул красным. Сослав все на кровоточивость десен, вновь повторил процедуру. Сплюнул. В керамическую раковину со звоном выпал коренной зуб и укатился в слив вслед за алыми потоками воды. В недоумении он открыл рот, вытаращился на себя в зеркало. Прикоснулся пальцем руки к передним зубам, и те посыпались в раковину, будто держались на просроченном, давно высохшем клее. Колтун волос пополз по затылку вбок, ошметком сполз на шею. Он в панике принялся хвататься за волосы, те с легкостью отлеплялись от головы, оставаясь мокрыми клочьями в его ладонях. Дыхание сперло пуще прежнего. Кровь заливала глотку, першила в ней. Отвалившийся зуб угодил в гортань и закупорил ее. Мужчина тут же подавился, захаркал, забрызгивая красными пятнами все пространство вокруг. Помчался на балкон вдохнуть воздуха, так как обморок уже темнел в глазах, зябко засосал под ложечкой. Опираясь о стену, он вышел на незастекленную площадку с трухлявыми кирпичными бортами и ржавыми перилами поверх. Взору открылась бурлящая река, а за ней бескрайняя лесополоса до самого горизонта. Оно надвигалось. Точь-в-точь как тень от солнца, что загородило облако, но с поправкой на то, что небо оставалось ясным. Шуршало по кромкам деревьев, все ближе и ближе. 343 Часть 7(1) Мужчина перевалился животом через перила и полетел вниз с пятого этажа. Прыгнул в бездну, что позвала его к себе. *** – Бывал я однажды в местечке, название вот точно такое, правда под Москвой. Сходка там была воровская, – отметил вслух Албанец, когда они прошли станцию Чучино. Две низенькие платформы по обе стороны от железной дороги да развалившийся домик для билетеров. Сосновый подрост вылупился сквозь кладку щебня и бетона и кучно торчал даже из-под платформ, протыкая те насквозь. Густая хмурая растительность навалилась со всех сторон, наступала по всем фронтам, настырно залезала на магистраль. Пути периодически терялись в траве, так что теперь заблудшим рецидивистам пришлось стать более осмотрительными, дабы не потерять свою нить Ариадны. Какие-то две остановки, судя по графику расписаний на вокзале в Губахе, отделяли сейчас их от заветной цели. Азарт вскружил людям голову, словно они вмиг стали первопроходцами. На волне куража ноги несли их все дальше, не сбавляя темпа. Вскоре по железной дороге растянулся длиннющий железный червь – сос