тав, состоявший сплошь из сопряженных меж собой пузатых цистерн. Он полз вдаль, изгибаясь по дуге, подсказывал путникам верное направление. Одноликие близнецы-цистерны разнились разве что оттенком окраса. Однако вскоре Албанец заметил, что каждый следующий резервуар из раза в раз деформируется, становясь то приплюснутым, то более вытянутым, то неестественно съеживается, теряя форму эллиптического цилиндра. Неприятно кольнуло желудок, так что Албанец тут же смекнул, что к чему, встал как вкопанный. 344 Жирнов Михаил. Карамыш – А ну пошел, – огрызнулся Марат, шедший все это время чуть позади. – Мар, послушай, давай лучше в обход, – призвал к подельнику Албанец. – Ну или развяжи хотя бы, бляха, я никуда уже не денусь. В поддержку своих слов Албанец протянул перед собой стянутые по кистям руки. Марат ехидно ухмыльнулся. – Разбежался, черт голимый, ну, пшел! Марат пихнул своего пленника, так что тому пришлось сделать пару шагов. – Видишь, – Албанец указал связанными руками на искривленную цистерну, – это дурной знак, тут поблизости что-то обитает. Мерзкая дрянь, которая пудрит мозги похлеще шулера под градусом. Остекленелый взор Марата говорил о том, что любые доводы для него сейчас были неуместны. Албанец отчаянно вздохнул, помялся с ноги на ногу, затем шагнул дальше, бегло осматривая уродливые корпуса резервуаров. Миновал локомотив, некогда тянувший состав вперед. Дальше магистраль пошла строго по прямой вплоть до следующего пункта. В Белое воры добрались в сумерках. Видимость заметно снизилась, тени глотали пространство буквально в двадцати метрах, будто сжимали людей в кольцо. Температура заметно снизилась. Воздух сделался стылым, так что из ноздрей заклубился белесый пар. Мрак возник из ниоткуда, а с ним пришла мертвецкая тишина. Албанец поднял глаза. Солнечный диск блеклым пятном застрял в вышине небосвода, не пробиваясь к земле, точно запутался в похоронную вуаль. 345 Часть 7(1) – Марик, – невольно прошептал Албанец, опасаясь привлечь к себе стороннее внимание, – сейчас же день, погляди: солнце... Марат обескураженно глянул на небо. На этот раз внимая словам ненавистного кидалы. – Что за чертовщина? – испуганно вопросил Албанец, подмечая, что с каждой секундой вокруг становится все темнее, будто ночь перепутала свой цикл и явилась раньше срока. – Иван рассказывал нам, что здесь обитает тьма. Я был уверен, что это фигура речи, суеверие, – оторопело произнес Марат. – Выходит, что нет, – в страхе попытался сострить Албанец, и его тут же сковал мощнейший спазм, схожий с тем, что он ощутил в подвале канцелярии за секунду до того, как молодой оценщик Сенька улизнул у них из-под носа. Тьма сгущалась. Холод заполз под одежду, налип на кожу. Будто черная дыра из космических глубин, чернота поглощала любые проблески света. Корчась от нестерпимой боли, Албанец наблюдал, как нечто подбирается к нему со всех сторон, и ничего не мог поделать. Марата, стоящего чуть поодаль, на расстоянии не более пяти метров, мгновенно обволокла непроглядная чернильная магма и растворила в себе без остатка. Он успел встретиться с Албанцем взглядом, преисполненным искренним отчаянием и беспомощным недоумением. Албанец зажмурился, приготовился к неизбежной кончине. Скрежетание в животе стало невыносимым, и вкупе с дичайшим и невообразимым испугом кишечник вывалил переваренные продукты жизнедеятельности. Вместе с мочевым пузырем низвергнул все в брюки бывалого вора. Теплая моча промозгло стекла по ногам. Каловая масса прошибла ноздри своей вонью, как нашатырный спирт. Боль отступила, будто и не бывало. Обгаженный, перепуганный до смерти человек открыл глаза. 346 Жирнов Михаил. Карамыш Тьма остановилась в паре метрах от него, обступила сплошной пеленой. Солнце все также меркло где-то высоко, под ногами – деревянные шпалы. «Жив!» – осенило Албанца. После он кое-как расстегнул пуговицу брюк скованными руками, приспустил штаны. Вывалил зловонное месиво на землю, а вместе с ним и драгоценный камень. Тьма моментально среагировала, отступилась, открывая взору клочок земли под ней, затем медленно приползла на исходную. Албанец дернулся к минералу, выудил тот из коричневой кучки, обжегся, рефлекторно скинул обратно. Чернота вновь всколыхнулась. Албанец отгрыз зубами клок ткани с ворота своей футболки. Вложил тот в ладони, дабы минимизировать соприкосновение камня с кожей рук. Вновь поднял бриллиант. На этот раз стерпел жжение. Тщательно обтер драгоценность. Неуклюже подтянул брюки обратно. Подул на мерзлые пальцы теплым паром изо рта, так как накативший мороз сковал конечности. С омерзением поморщился от тошнотворного запаха, что источали его измызганные руки. – Марат, – неуверенно зазвал подельника Албанец. Собственный голос погряз во тьме, как в пучине. Албанец взглянул на камень, затем медленно вытянул перед собой, отталкивая тьму, словно идентичные атомы друг от друга. – Так вот оно что… Албанец шагнул. Тьма повторила за ним и также двинулась, попятилась. Он ощутил себя будто в самом центре циклона, внутри воронки, которая кружила вокруг него, но никак не могла дотянуться. 347 Часть 7(1) По счастливому стечению обстоятельств вызванное стариком нечто, что многие годы обитало в этой самой тьме, обратило свой взор в противоположном направлении. Истомившись по живому, оно направилось в ближайшее сосредоточение питательных организмов – городок Куршу в паре десятках километров от Карамыша. Покинула свое логово. Паутина осталась без паука. Немного придя в себя и сформировав мысли, Албанец, аккуратно ступая по шпалам, отправился дальше, в ту сторону, где должен был располагаться потерянный город. С каждой минутой убеждаясь в своей неприкосновенности. Но он не мог знать наверняка, что все же не встретится с тем, что обитает во тьме.