7(2)
Транспортная кабина ползла по шахтному стволу, точно по прямой кишке. Многотонный механизм вытягивал ее из-под земли, как длинный волос из глотки. В рокоте вращающегося барабана подъемной машины терялись людские крики, что с эхом вылетали наружу, карабкаясь из глубины по влажным стенам шахты. К свету. Горняки суетились, всматривались в рукотворный разлом земной коры, выжидали товарищей с той стороны. Когда в поле зрения возникла крыша лифта, люди сосредоточились, приготовились к распоряжениям старшего. – Внимание! – перекричал ревущий гул старший – По моей команде! По двое, взяли, оттащили! Не преграждаем зону высадки! Кабина, визгливо скрежеща каркасом, высунулась вполтела. Прибитая поверх металлической сетки-рабицы информационная дощечка предупреждала о том, что «Грузоподъемность клети – 20 человек». Однако, когда лифт содрогнулся в крайней точке, выяснилось, что людей внутри набилось много больше. Сверх нормы. До конца оставалось неясным, чем конкретно было обусловлено тотальное пренебрежение техникой безопасности. Единственным известным фактом оставался полученный минутами ранее сигнал бедствия, который применялся исключительно в аварийных, форс-мажорных случаях. Густо замазанные гарью и копотью вперемешку с липким потом лица углекопов таращились из-за решетки лифта, желая поскорее покинуть тесную кабину, будто не обращая внимания на происходившее внутри. – Пусти! – отчаянно верещал моложавый горняк, в то время как двое других крепко сбитых мужиков фиксировали его 349 Часть 7(2) в одном положении. – Я не могу больше терпеть! Умоляю! Мужики, помогите! Что вы стоите, уберите их от меня, я прошу вас! Углекопы отводили глаза, не желая встречаться с парнем взглядом, чувствуя угрызения совести и неконтролируемый страх. – Какого хера встали?! – громогласно скомандовал опешившим и растерявшимся шахтерам старший. – Открывай! Горняки подскочили к клети шахтного лифта, по заученной механике, в три движения разблокировали и отворили раздвижную дверь. Углекопы повалились наружу. Спасательная группа подхватывала угорелых людей под руки и волочила подальше, дабы не вызвать давку. В сумбурной толкотне моложавый парнишка таки смог вырваться из хватких рук. На ходу стянул с себя экипировку и, оставаясь полностью нагим, принялся неистово скрести себя ногтями, расчесывая кожу в кровь, оставлял на ней рваные борозды. – Хватай его, твою мать! – Отвали! – заорал парнишка, на четвереньках отползая от товарищей. Необузданное безумство застилало его взор. Парень не соображал, что делает, причиняя себе все более серьезные увечья, тщетно стараясь унять невыносимый зуд. Вскоре четверым горнякам удалось скрутить молодого, обездвижить его по рукам и ногам. Парнишка без устали выл, распылялся в мольбах всем святым, но шахтеры оставались непреклонны, понимая, что, освободив пацана, обрекут его на плачевную участь. – Уберите его, – понизив зычный тон в голосе, скомандовал старший, брезгливо взглянув на худощавое голое тело, обильно заляпанное грязью. В мыслях его уже прокручивался тот момент, как он будет отчитываться перед вышестоящим начальством. Раздосадо- 350 Жирнов Михаил. Карамыш ванный тем, что все пошло наперекосяк именно в его смену, старший бригадир в целом уже плевать хотел на здоровье и сохранность своей бригады. Производство встало. и отвечать за это предстояло ему одному. Люди, что курировали всю горнорудную индустрию региона, не терпели осечек. По уставу старший бригадир был обязан свериться с походным журналом, в котором отмечалось, кто и во сколько совершил заброс в подземную систему. Удостовериться, что все выбрались на поверхность. К счастью для старшего, вызывать поисковую группу не пришлось, а это означало, что удалось избежать летальных инцидентов. Весь рабочий состав был успешно эвакуирован. Прежде чем оповестить надлежащие органы, старший желал самолично разузнать у работяг об обстоятельствах происшествия, однако те, будто пребывая в коматозном помрачении, так толком ничего и не объяснили. – Обвал породы? – спросил он у первого попавшегося углекопа. Тот лишь скривил мину, точно вот-вот разревется как младенец. Старший отпихнул его и прицепился к следующему. Так и метался он, безрезультатно, от горняка к горняку, пока не дошел до работяги, что, казалось, был невозмутим и спокоен. Ясный, трезвый взгляд вдумчивых зеленых глаз изпод чернющей накипи угля на лице диссонировал с остальной группой горняков. – Ты! – с надеждой сказал старший бригадир, ухватившись за плечи зеленоглазого. – Расскажи мне, что там случилось? Зеленоглазый неожиданно улыбнулся, затем сказал: – Это наша жизнь, там, внизу. Старший в недоумении поморщился. – Не эта, с этой покончено, – продолжил зеленоглазый. – То, что настанет после. Истина. Старший отшатнулся. По непонятной причине несвязная бессмыслица в словах зеленоглазого нашла отражение где-то 351 Часть 7(2) в подсознании, дала по нервам, так что ему захотелось поскорее прервать зрительный контакт. Словно он что-то осознал, но что, так и не понял. Вскоре, за неимением хотя бы маломальской информации, шахтеров распустили по домам. Прибывшая инспекция не выявила ни единого фактора, на который могли бы ссылаться углекопы при случившемся инциденте. Замеры сторонних примесей и вредоносных газов в воздухе также не выявили нужный ответ. Все проходило по узаконенным нормам, и на следующий день горняки были вновь вызваны на смену. Впрочем, никто из той группы так и не вернулся под землю. Шахтеры объявили забастовку, весть о которой вскоре пестрела на всех заголовках «Карамышского вестника». Затем волной захлестнула общественность, и шахты одна за одной принялись останавливать производство. Это болезненно ударило по экономике горнодобывающих предприятий, на коих строилась львиная доля капитала в регионе. *** Плотина гидроэлектростанции издали напоминала античный акведук. Она перегородила собой всю ширь речного русла, некогда впадающего в рукотворное водохранилище, что измельчало и иссушилось, напоминая о себе лишь пластом слизи, источающее нечто отдаленно походившее на сероводород. По обе стороны на прибрежной полосе расположились технические строения. Вместе воспроизводя укомплектованный ансамбль типовой ГЭС времен Союза. Сенька несколько раз порывался подойти ближе, чтобы разглядеть архитектурное художество инженерной мысли. Он находил в подобных сооружениях собственную, ни с чем не сравнимую эстетику с уникальным энергетическим полем. Семен мог подолгу раз- 352 Жирнов Михаил. Карамыш глядывать железобетонные перекрытия и стыки, находя в этом умиротворение, пуская мысли в полет философствования. Иван же настрого запретил ему приближаться к дамбе, аргументируя это тем, что близ большой воды они долго не протянут. Железнодорожный путь простирался по кромке образованного зловонного кратера. Иван поведал Сеньке, как в былые времена в летний зной здесь было не протолкнуться от желающих охладиться в кристально чистой воде хранилища. Семен с интересом разглядывал мерцающую под светом солнца жижу, походившую больше на сопли, чем на воду, и пытался вообразить многолюдный пляж. Получалось неважно. – Почему это так воняет? Гадость, – спросил Сенька, поморщившись, в тот момент, когда порыв ветра принес с собой свежие потоки вони со дна кратера. – По неизвестной причине структура воды, так же как, и плотность, исказилась под воздействием той дряни, так что основная масса забилась в шлюзах ГЭС. Я думаю, это явилось первопричиной, почему Губаху задело меньше остальных регионов. Далее Семен дышал исключительно ртом, не желая вдыхать гнилостные миазмы. Вскоре они миновали просторы водохранилища. Ландшафт кардинально сменился, сделался более изменчивым на высоты. Флора редела, уступая место вековым каменным наростам. Люди продвигались к предгорью Катунского хребта. Рельсы то и дело сжимало в небольших ущельях, так что Сеньке стало очевидным, что путь этот предназначался не для пассажирских составов. – Что там дальше? – спросил он у Ивана, который набрал крейсерскую скорость и никак не хотел ее сбавлять, так что Сенька быстро вымотался. 353 Часть 7(2) – Угольные шахты в основном, – ответил Иван, обернувшись на Сеньку. Заметив, что