ь, кто и во сколько совершил заброс в подземную систему. Удостовериться, что все выбрались на поверхность. К счастью для старшего, вызывать поисковую группу не пришлось, а это означало, что удалось избежать летальных инцидентов. Весь рабочий состав был успешно эвакуирован. Прежде чем оповестить надлежащие органы, старший желал самолично разузнать у работяг об обстоятельствах происшествия, однако те, будто пребывая в коматозном помрачении, так толком ничего и не объяснили. – Обвал породы? – спросил он у первого попавшегося углекопа. Тот лишь скривил мину, точно вот-вот разревется как младенец. Старший отпихнул его и прицепился к следующему. Так и метался он, безрезультатно, от горняка к горняку, пока не дошел до работяги, что, казалось, был невозмутим и спокоен. Ясный, трезвый взгляд вдумчивых зеленых глаз изпод чернющей накипи угля на лице диссонировал с остальной группой горняков. – Ты! – с надеждой сказал старший бригадир, ухватившись за плечи зеленоглазого. – Расскажи мне, что там случилось? Зеленоглазый неожиданно улыбнулся, затем сказал: – Это наша жизнь, там, внизу. Старший в недоумении поморщился. – Не эта, с этой покончено, – продолжил зеленоглазый. – То, что настанет после. Истина. Старший отшатнулся. По непонятной причине несвязная бессмыслица в словах зеленоглазого нашла отражение где-то 351 Часть 7(2) в подсознании, дала по нервам, так что ему захотелось поскорее прервать зрительный контакт. Словно он что-то осознал, но что, так и не понял. Вскоре, за неимением хотя бы маломальской информации, шахтеров распустили по домам. Прибывшая инспекция не выявила ни единого фактора, на который могли бы ссылаться углекопы при случившемся инциденте. Замеры сторонних примесей и вредоносных газов в воздухе также не выявили нужный ответ. Все проходило по узаконенным нормам, и на следующий день горняки были вновь вызваны на смену. Впрочем, никто из той группы так и не вернулся под землю. Шахтеры объявили забастовку, весть о которой вскоре пестрела на всех заголовках «Карамышского вестника». Затем волной захлестнула общественность, и шахты одна за одной принялись останавливать производство. Это болезненно ударило по экономике горнодобывающих предприятий, на коих строилась львиная доля капитала в регионе. *** Плотина гидроэлектростанции издали напоминала античный акведук. Она перегородила собой всю ширь речного русла, некогда впадающего в рукотворное водохранилище, что измельчало и иссушилось, напоминая о себе лишь пластом слизи, источающее нечто отдаленно походившее на сероводород. По обе стороны на прибрежной полосе расположились технические строения. Вместе воспроизводя укомплектованный ансамбль типовой ГЭС времен Союза. Сенька несколько раз порывался подойти ближе, чтобы разглядеть архитектурное художество инженерной мысли. Он находил в подобных сооружениях собственную, ни с чем не сравнимую эстетику с уникальным энергетическим полем. Семен мог подолгу раз- 352 Жирнов Михаил. Карамыш глядывать железобетонные перекрытия и стыки, находя в этом умиротворение, пуская мысли в полет философствования. Иван же настрого запретил ему приближаться к дамбе, аргументируя это тем, что близ большой воды они долго не протянут. Железнодорожный путь простирался по кромке образованного зловонного кратера. Иван поведал Сеньке, как в былые времена в летний зной здесь было не протолкнуться от желающих охладиться в кристально чистой воде хранилища. Семен с интересом разглядывал мерцающую под светом солнца жижу, походившую больше на сопли, чем на воду, и пытался вообразить многолюдный пляж. Получалось неважно. – Почему это так воняет? Гадость, – спросил Сенька, поморщившись, в тот момент, когда порыв ветра принес с собой свежие потоки вони со дна кратера. – По неизвестной причине структура воды, так же как, и плотность, исказилась под воздействием той дряни, так что основная масса забилась в шлюзах ГЭС. Я думаю, это явилось первопричиной, почему Губаху задело меньше остальных регионов. Далее Семен дышал исключительно ртом, не желая вдыхать гнилостные миазмы. Вскоре они миновали просторы водохранилища. Ландшафт кардинально сменился, сделался более изменчивым на высоты. Флора редела, уступая место вековым каменным наростам. Люди продвигались к предгорью Катунского хребта. Рельсы то и дело сжимало в небольших ущельях, так что Сеньке стало очевидным, что путь этот предназначался не для пассажирских составов. – Что там дальше? – спросил он у Ивана, который набрал крейсерскую скорость и никак не хотел ее сбавлять, так что Сенька быстро вымотался. 353 Часть 7(2) – Угольные шахты в основном, – ответил Иван, обернувшись на Сеньку. Заметив, что тот запыхался, решил сделать небольшой привал. – Так, и что ты предлагаешь? Спускаться в них? – с недоверием спросил Семен, ожидая услышать очередную авантюрную идею, присущую Ивану. – Те шахты закрылись еще до катастрофы. Скандал был нехилый. Горняки объявили многодневную забастовку. В конечном итоге их завалили, насколько я помню. – Горняков? – удивился неслыханной жестокости Сенька. – Нет, – скупо усмехнулся Иван, – входы в шахты. Такой ответ Семена устроил больше. Иван продолжил: – Эти земли изобилуют иными месторождениями различных ценных пород ископаемых. Я слышал, что где-то недалеко от этих самых путей, по которым вывозили уголь и прочие ресурсы, в скалах есть проход, который, по идее, выведет нас прямиком в Карамыш. – По идее?! – в недоумении воскликнул Сенька. – Сам я его никогда не видел, – признался Иван, – но, поверь мне, идти напрямик все же более безнадежная затея. В прошлой жизни работа сводила меня с людьми, что вскользь поведали мне об этом переходе. Семен не нашел, что ответить. Возмущению его не было предела, но высказывать что-либо было уже поздно. Он самолично вписался в это, вернувшись за Иваном в психушку, и сам отвечал за принятые решения. Пусть и, по всей вероятности, неверные. Иван присел на ближайший валун и предложил спутнику сделать то же, дабы немного перевести дух. Пока выдалась свободная минутка, Сенька решил вновь попытаться выведать у Ивана о его прошлом. 354 Жирнов Михаил. Карамыш – Ты так и не рассказал, что случилось в первые твои вылазки сюда. Иван глянул на Сеньку, немного пораздумав, решил, что все же не станет отвечать на этот вопрос. Однако память тут же принялась рисовать ему картины давно ушедших дней. *** Сотрудник Комитета государственной безопасности Вадим сдержал данное им слово. Ивану переоформили документы, удостоверяющие его настоящую личность. Мария Филатова – законная супруга сотрудника советской милиции – была объявлена без вести пропавшей, также как и ее родной брат Никита, свояк Ивана. По праву единственного живого родственника квартира в городе Курше перешла Ивану по наследству. Также, не без помощи госслужащего Вадима, после ряда хитроумных махинаций, Иван обзавелся собственной жилплощадью в отдалении от канувший в небытие Карамышской области в тихом провинциальном городке N. Казалось бы, жизнь начата с чистого листа, но на деле это было в корне не так. Жизнь была попросту сломана. Никакой информации касаемо Константина так и не удалось обнаружить ни в одной доступной базе, ни в одном сохраненном архиве. Без вести пропавший – штамп для всех, кто хоть каким-то образом относился к трагично забытой территории на карте государства, что охватывало половину континента. Таким, как Константин, было не суждено адаптироваться в социуме, который не мог их принять. Бюрократия во всех инстанциях не позволила бы человеку без имени существовать 355 Часть 7(2) в мире, где за всеми ведется неустанный тотальный контроль. Рано или поздно подобная игра в прятки с государством закончилось бы, и конец ее был бы неутешителен. Иван понимал это, ровным счетом как и его единственный друг – священник без церкви. Константин изъявил желание осесть в священном оплоте, там, где он впервые повстречал бога. Блюсти отшельнический образ жизни, молиться и причащаться. На некогда оскверненной людьми земле, на берегу дарованного богом озера, что образовалось на месте выпотрошенной копательными машинами ямищи. Перерожденная в агонии земля точно спаситель наш – Иисус Христос. За несколько месяцев общими усилиями они возвели строение, в котором Константин смог пережить первую зимовку в одиночестве. Иван же не мог обрести успокоения. Бессонница лишь изредка выпускала его сознание в мир грез, где он каждый раз видел свою жену. Маша всегда сидела, ссутулившись, на табурете. В уютной кухоньке в Карамыше. Не отрываясь, смотрела в окно, точно ждала чего-то…И сколько бы он ни звал ее, она не слышала, не оборачивалась на его зов, не шла за ним прочь из проклятого города. Иван существовал циклами от провала до провала, ожидая, что Маша выйдет за ним, покинет ловушку, в которой Иван оставил ее погибать. В остальное время он бесцельно бродил по улицам словно тень. Лежа в неудобной кровати с пружинами, что впивались в спину сквозь матрас, грезил лишь тем моментом, когда сможет вернуться обратно. Убедиться в том, что Маша не ждет его у того самого окна и затем пустить себе пулю в висок, дабы воссоединиться с ней на том свете. Так миновала первая зима с момента катастрофы. 356 Жирнов Михаил. Карамыш Пришедшая ей на смену весна притупила боль, что тисками сжимала сердце милиционера Филатова. Вдохнула в него исчерпанные душевные сил