ами, сверкающими из-под мини-юбок, для самцов первостепенным стоял вопрос силы и авторитетности. Баба приложится, никуда не убежит. – Пошли поговорим, – призвал к наступлению Сиплый и рыпнулся в направлении чужака. Марат задержал его, сказал: – Слышь, похоже, я знаю его, мутный он. – Мы только поговорить, – прищурился Сиплый, убеждая Марата в том, что не полезет в драку по первому зову. Заведенный приливом адреналина вперемешку с пышущим из ноздрей тестостероном, он уже буквально гарцевал на месте. Рыл землю копытом, словно бык перед красной тряпкой. Сиплый ловко просочился сквозь толпу рьяно отплясывающих молодых людей. Марат был вынужден потолкаться плечами, чтобы не потерять его из виду. Конструктивный диалог с ходу не завязался, так как Сиплый решил начать с фразы: – Ты что здесь забыл? На что был справедливо сослан в туман. Парень, к которому Сиплый приревновал всех девушек района, был невысок и худощав. Легкая добыча. Так что Сиплый, недолго думая, перешел в наступление, сильным тычком в грудь выбил чужака из равновесия. Потасовка по цепной реакции привлекла к себе еще нескольких лиц, затем еще за мгновение преобразовавшись в настоящее побоище. 364 Жирнов Михаил. Карамыш Марат за неимением альтернативы полез спасать своего друга детства, которого размашисто молотили по лицу, взяв его шею на удушающий захват. – Нож убери! – раздался пронзительный женский крик, перерастающий в визг. Кто же достал нож, Марат понять не успел, так как пропустил смачный хук по уху откуда-то сбоку. Драка продолжалась от силы несколько минут, так как вовремя подоспевшие зеваки разняли особо пылких и кровожадных бойцов, тем самым усмирив и остальных, ведомых ими. Марат все же успел расквасить одному из противников нос, также пробил кому-то с ноги и пару раз пнул лежачего, что заблокировал голову руками. Трехэтажный мат, крики и оглушительно громкая музыка напирали со всех сторон, так что Марат немного утерял ориентацию в пространстве. Когда сутолока немного улеглась, стало ясно, кто принял на себя удар заостренным лезвием и кто нанес тот самый роковой удар. Чужак лежал на земле, положив ладонь на кровоточащий прокол в животе. Вокруг него толпились люди, успокаивая и призывая не отключаться и смотреть на них. Сиплого же нигде не было. Сложив два плюс два, Марат понял всю серьезность сложившейся ситуации. Отряхнувшись, поспешил покинуть танцплощадку до приезда оперативной группы. *** Сиплый залег на дно и не выходил на связь. Этот план вполне мог бы сработать, пырни он кого угодно, только не любимого внука полковника народного комиссариата внутренних дел. По обыкновению, подобные преступления морозились за неимением улик и из-за банальной халатности следователей, так как ножевое формально не причисляли к разряду инцидентов, стоящих должного внимания. Звездоч- 365 Часть 7(3) ку на погоны за успешное раскрытие никто никогда не даст, ну и зачем напрягаться? Ни для кого не секрет, что те, кто защищал слово закона, и те, кто его игнорировал, зачастую сотрудничали, выстраивая многолетние взаимовыгодные отношения. Коронованные воры порой имели веса поболее генеральского. Решая те задачи, в которых доблестная милиция оказывалась бессильна. Вот и теперь следователь, кому было поручено в кратчайшие сроки найти и наказать виновных, обратился к местной криминальной диаспоре. Неприкосновенной касте избранных уголовников, которые держали руку на пульсе города. Верховенство поручило это задание перспективному рэкетиру, не так давно перебравшемуся в эти места из Югославии. Вор с погонялом Албанец еще зарабатывал себе авторитет среди старожилов, поэтому за дело взялся с большим энтузиазмом. Добывать ценную информацию и вытаскивать людей из-под земли, где бы они ни прятались, был его врожденный талант. Его кредо. Пойди Албанец по иному жизненному пути, возможно, стал бы первоклассным сыщиком. В течение нескольких дней скрывающийся преступный элемент был обнаружен в сельской местности. Сиплый не придумал ничего умнее, чем засесть на даче у своих знакомых и переждать облаву там. Не вышло. Многочасовые пытки быстро развязали бедолаге язык. Следователь с особым пристрастием допрашивал неотесанного паренька целую ночь. Знакомство со «Слоником» травмировало психику Сиплого на всю оставшуюся жизнь. Он просидел в армейском противогазе несколько часов, в то время как следователь периодически закрывал рукой клапан, подающий кислород, по окончании залив в шланг нашатырный спирт. После такой экзекуции Сиплый в слезах убеждал следака, что его кореш, Марат, надоумил его напасть на незнакомца, в то 366 Жирнов Михаил. Карамыш время как он сам всеми правдами и неправдами отговаривал Марата от этой бездумной авантюры. На следующее утро Марата повязали в его собственном доме на глазах у семьи. Полковничий внук уверенно опознал в Марате нападавшего. Вскоре органы сшили дело о разбойном нападении по предварительному сговору с отягчающими. Кто-то, по версии следствия, вытащил бумажник у полковничьего внука, в то время как тот истекал кровью, а может, и не было этого вовсе и он специально все придумал, чтобы насолить обидчикам, доселе остается неизвестным. Сергей отчаянно пытался отмазать родного брата от тюрьмы, но ему дали понять, что это принципиальное дело. Твердо намекнули на то, чтобы он молчал в тряпочку, припомнив беременную жену. Марат уехал по этапу на долгих восемь лет, внук был отомщен, следователь получил повышение, Албанец – такой необходимый ему авторитет. Позже дошли вести о том, что Сиплый повесился в своей камере. Крыс на зоне никогда не жаловали. *** Карма, что же это? Бумеранг воздаяния за проступки прошлого? Сохранение незримого баланса? Справедливость? – Эх, Марик, знал бы ту всю правду, прикончил бы меня, не раздумывая, – общался с погрязшим во тьме подельником Албанец. – Да что там, Серега чикнул бы меня пораньше, хороший мужик твой брат. Не повезло ему. Да, я намутил грязи, поломал вам житуху, се ля ви… Но, Марик, девчонку трогать было нельзя. Это грех, и ты это прекрасно знал. Скольких чертей на зоне передушили. Ты сам, лично. То, что мы все здесь оказались, – твоя вина. Тебе дорожка выстелилась в ад при 367 Часть 7(3) жизни, а ты всех нас подтянул, под одну гребенку. Брата своего погубил. Ты мне всегда нравился, но, Мар, ты полностью заслуживаешь того, что получил. Тьма не ответила. Албанец взглянул на прозрачный голубоватый камешек, завернутый в рваный лоскут ткани. – Я дойду. Худой что-то явно знал об этом, но утаил, фраер старый. Эта вещица неспроста мою жопу столько раз выручала. Не зря тот чумной старикан так за нее радел. С помощью камешка опустошу тот треклятый тайничок с хабаром и назад. Прочь отсюда. От всех вас. Задолбало! Дабы не оставаться наедине с пустотой, сквозь которую не долетал ни один звук, Албанец разговаривал вслух, чтобы слышать, пусть даже свой собственный голос. Он то и дело поглядывал на небо: убедиться, что солнце еще там, что он еще жив и не погряз в черноте без остатка. Брел по путям все дальше, казалось, в бесконечность. Рельсы, словно конвейерная лента, выныривали из-под чернильного полотна впереди и затем вновь утекали в неизвестность уже позади Албанца. – Да что за... – хотел было выругаться Албанец, затем ногтем поскреб ушную раковину. В ушах точно что-то шевелилось и щекотало барабанные перепонки, как бы если членистоногое насекомое забралось в ушной канал и елозило изнутри цепкими коготками. Албанец просовывал грязные пальцы все глубже, в попытках дотянуться до источника назойливого зуда. Щекотание с каждой секундой становилось навязчивым бзиком и не позволяло отвлечься даже на долю секунды. Погрузившись в докучливый процесс, Албанец не заметил, как уперся в очередной состав, распростертый на железной дороге. Поверхность его оказалась пористой, как коралл, отдаленно напоминавший кондилому. Неестественного происхождения свиль покрывала выпуклости и наросты на металлическом теле вагона. Касаться этой субстанции было катего- 368 Жирнов Михаил. Карамыш рически идиотской затеей, так что Албанец мерными шагами принялся обходить вагон, сторонясь отростков, которые, казалось, едва заметно колыхались. Вор опасливо поднес к одному из подобных выростов драгоценность, как тот тут же всосался и сжался, по принципу кораллового полипа актинии. Албанец отшатнулся, оступился, потеряв равновесие, кубарем покатился куда-то вниз во тьму с крутого покатистого склона. За время непродолжительного падения мороз, который без остатка заполнял бездну, искусал кожу, острый щебень исцарапал спину и локти, однако минерал Албанец все же не выронил, крепко сжав тот меж пальцев. В глаза ударил яркий свет, заставив слезные каналы прыснуть соленой влагой. Проморгавшись, Албанец обнаружил, что лежит в неглубокой траншее близ каменистой насыпи, а прямо над ним парит перистая черная вата, шевеля у самого ее края невесомыми ошметками, как бы если все грозовые тучи мира слились в единую массу. Выглядело это предельно сюрреалистично, будто край осязаемой реальности. Там, где заканчивается вселенная и начинается вечность. Точно бескрайний космос растворил все слои атмосферы и спустился к земле. Навис над ней. Человек, выпавший из бесконечной тьмы, как никогда восторжествовал, радуясь солнцу. Горячему, живому. Огненная звезда сияла чуть правее, у самой границы зияющей черноты, норовя вновь утонут