чении лет утратила значимость и была выведена из эксплуатации. Так как объект был засекречен, знали про него немногие. Шахтеры не были осведомлены о назначении тайного тракта, от этого болтали о нем небылицы в подпитом состоянии, дабы произвести впечатление на близких. Изредка по военной дороге провозили особую делегацию, чтобы не оповещать лишних зевак о прибытии оных в столицу региона. Дикая, первозданная флора ярко благоухала свежестью. Переплетения кореньев на скалистом утесе напоминали субтропические лианы, а меж них, точно звездочки, прятались редкие цветки белоснежного эдельвейса. Сеньке еще не доводилось бывать в горах. Ощущать ту энергетику, что изливалась непоколебимым величием. Свободой. Она настраивала его на мажорный лад, воодушевляла. Иван же, наоборот, пребывал в меланхолии, хотя некоторым временем ранее, буквально впервые, развеял Сенькин миф о том, что он, Иван, не умеет улыбаться. – Вань, ты как? – поинтересовался Сенька, переживая за здоровье напарника. Иван отмахнулся, дал понять, что все нормально. Впереди показался очередной тоннель, длиннее остальных, которые напарники уже успели преодолеть за время пути по 384 Жирнов Михаил. Карамыш забытой военной тропе. Пятно света, отображающее по форме свод тоннеля, маячило в окончании, метрах в пятидесяти. Внутри же обитала кромешная темень. Сделалось тревожно от мысли о том, что им придется погружаться во тьму, ведь Иван предупреждал Семена о том, что там он будет более уязвим, перед тем как отправил его одного в треклятую Губаху на поиски дичи. Сенька искоса глянул на Ивана, тот эмоций не выражал. Ни опасений, ни страха. Мрачный и угрюмый, как всегда. Перед тем как войти, Семен оглянулся, убедиться, что за ними не следует таинственный старик. Пустынная разломанная дорога ныряла за скалу. Никого. В тоннеле сделалось заметно прохладней, нежели снаружи. Звуки шагов гулким эхом резонировали по жерлу норы в многовековом грунте горы. На полпути до выхода на обратную сторону Сенька уловил подозрительные сторонние звуки, никак не сочетающиеся со звуком шагов, попросил Ивана остановиться. Иван согласился, замер. Гора будто дышала, чувствовались едва уловимый рокот и гул, хотя, быть может, такой эффект был достигнут попаданием в тоннель ветряных потоков. Гдето справа раздался клекот, как бы если млекопитающее малых размеров чавкало своей добычей. Затем равномерный перестук, точно долотом, пополз к потолку и застыл где-то сверху. Семен поднял голову в попытке разглядеть источник звучания, как ему тотчас капнуло на щеку чем-то склизким. – Бежим! – завопил Сенька и, на ходу подтянув за собой Ивана, устремился прочь из тоннеля. Неопознанный топот преследовал их до тех пор, пока они не вышли на свет. Обладатель возможности взбираться на потолок являться не возжелал, затаившись во мраке тоннеля. Сенька тщательно высматривал его, держась на приличном расстоянии от тоннельной арки, там, где дневной свет гряз в полутьме. – Что там? – с опаской спросил Иван. По всей видимости, он не расслышал ничего странного в тоннеле, от этого пребывал в полнейшем неведении. Семен 385 Часть 7(4) еще какое-то время напряженно сканировал взглядом проход в скале, затем сказал: – Там что-то было, надо спешить. Сенька быстрым шагом направился дальше, оставляя Ивана позади. Из тоннеля показалась длинная ломаная конечность, точно принадлежащая исполинских размеров членистоногому. Зацепилась за наружный свод, за ней еще одна, идентичная ей. После на свет выползло нечто, отдаленно походившее на смесь человеческого ребенка-переростка и перуанского таракана. Глаза-бусинки, хитиновая корка поверх лица, недоразвитые ноги свисают культями, так как их функции переняли жилистые паучьи лапы. Поверх вполне человеческой нижней губы – отвратительные жвала, которые безустанно елозят, издавая омерзительный чавкающий звук. Выродок заполз на скалу, затем, ловко перебирая конечностями, сполз по стене на дорогу. Семен обернулся, услышав цоканье когтей об асфальт. Ублюдок по имени Димочка оказался прямо за Иваном и размером был ничуть не меньше его самого. – Ваня, сзади! – едва успел выкрикнуть Сенька, дабы оповестить напарника об опасности, как Димочка накинулся на него, сбивая с ног. На дальнейшее решение у Семена оставалось мгновение, прежде чем выродок искромсает Ивана загнутыми, как нож-керамбит, когтями. Спасти напарника либо бросить на растерзание монстру… Сенька нащупал в кармане заветный минерал, который тут же прижег ладонь. Жизнь друга за бесценное чудо природы. Сейчас Семеном двигало сердце, нежели разум. Он швырнул сияющий камень в тварь, навалившуюся всем весом на Ивана, тот пролетел чуть выше и отскочил в кустарник. Семен в отчаянии схватился за голову. Мутант повел пучеглазым рылом в сторону драгоценности, затем, оставив Ивана, пробежал на своих лоснящихся лапах-ходулях до того места, куда 386 Жирнов Михаил. Карамыш Сенька кинул осколок. Детская рука нащупала камень, сжала в кулачке. Димочка выполнил указания отца, затем в секунду скрылся в тоннеле, пропадая из виду. Сенька бросился к Ивану на помощь. Тот, пребывая в парализующем шоке, казалось, позабыл лицо Семена и посмотрел на него, словно впервые видел. Сенька улыбнулся ему, сказал: – Ты мой должник, теперь я обязан отыскать осколки, эта мразь утащила его с собой. Поможешь? Иван, изумленный самоотверженностью и смелостью молодого парня, не нашел, что ответить. *** Димочка подковылял к родителю, передал тому минерал, озорно хлюпая жвалами. Старик посмотрел на него, преисполненный отцовской гордостью, погладил сына по шершавой голове, от чего ублюдок утробно заурчал. Затем с трепетом перенял у порождения тьмы голубоватый алмаз. Реакция последовала незамедлительно. Вены на теле старика взбухли, седые жидкие волосы насытились пигментом, сделались упругими и темно-русыми. Глубокие борозды морщин разгладились, придавая лицу моложавый вид. Ссутулившаяся спина выгнулась до ровного состояния. Некогда старый загибающийся получеловек вдохнул полной грудью. Благодаря чудотворным свойствам камня вся та тьма, что поглощала человека тринадцать лет, перетекла в осколок, за считанные секунды преобразив послушника зла в сорокапятилетнего мужчину в полном расцвете сил. Минерал вернул его в то состояние, в котором он впервые присягнул тьме на вечное рабство. Мужчина с ясными зелеными глазами аккуратно прикоснулся к простреленному плечу. Увечью, что нанес ему Иван несколько дней назад. Рана едва затянулась, сочась сукровицей. 387 Часть 7(4) Преследовать беглецов было уже не за чем. Путь в Карамыш ему был заказан. Так что он отозвал свое чадо. Завершил охоту. *** Соловьиная трель – предвестник весны – не умолкала целое утро. Константин, пробужденный ею, вышел из дома и обнаружил, что Иван по-прежнему сидит у озера. С тех пор, как он вернулся, пошли третьи сутки, но Иван покамест не вымолвил ни слова. Не поведал о том, что увидел. Так и просидел молча, всматриваясь в рябь на воде. Отшельник подошел к нему, сел рядом. – А знаешь, – неожиданно сказал Иван, уставившись в недвижимое полотно озера, – мне здесь намного легче. Отшельник повернулся и посмотрел на друга, приготовился вникать. – Здесь я чувствую, как оно отступает. Все то зло, что роится во мне. Только на этом озере я могу почувствовать себя свободным от горя, от обиды и разочарования. Я слышал их, снова. Отшельник нахмурился, Иван продолжил: – Никита звал меня. Умолял помочь. Вызволить его из психушки, где я бросил его умирать в лапах сатаны. Слышал Женьку, Карена, но ее – нет. Маши там не было. Среди них я не слышал ее голоса, что это может значить? Константин пожал плечами, не подобрав нужных слов. Да и вопрос являлся скорее риторическим. После непродолжительной тишины Иван наконец поведал о том, что обнаружил. – Я видел тьму. Безмерную. Она поглотила их всех. Кроме Маши. Кость, я обязан дойти, чего бы мне это не стоило. Я чувствую, что она где-то там. До тех пор, пока я не услышу 388 Жирнов Михаил. Карамыш ее голос в бездне, я буду обязан идти за ней. Если это все-таки случится, я найду ее там. Мне нужно время, чтобы озеро залечило душевные раны, и я попробую вновь. Затем Иван замолчал. Константин с пониманием отнесся к словам Ивана, не стал переубеждать его. Оба просто сидели и слушали птиц, воспевающих благоденственную весну. *** Иван вернулся спустя несколько дней. На взводе, так что Константин сразу понял: что-то пошло явно не по плану. Чтото терзало его друга, выкручивало изнутри. Наконец Иван признался в содеянном, покаялся. Рассказал, как забил невинную дворнягу палкой, а после съел. Константин, формально по-прежнему оставаясь священнослужителем, так как от церкви его никто не отлучал, отпустил другу тяжкий грех. – Ее влияние возросло, – объяснялся Иван. – Я не смог контролировать тьму, как это делал раньше. Зверский голод затмил рассудок, и я даже не понял, как убил того пса. Я испугался. Было такое чувство, что вот-вот и зверь завладеет мной без остатка. Если бы я пошел дальше, то не вернулся бы. Я едва добрался до Ямуги. Иван от беспомощности перед превосходящей силой уперся ладонями в лицо. – Мы что-нибудь придумаем, – обнадежил его Константин, положа руку тому на плечо. *** С этого дня зародилась их многолетняя борьба. Сплоченные единой идей, они методом проб и ошибок разрабатывали 389 Часть 7(4) стратегию, при которой Иван смог бы добраться в Карамыш живым. В