ыва, мы нашли тебя без сознания, – пояснил незнакомец. – Голеностоп вывихнут, нога разбухла. Семен убедился в этом, чуть поднявшись на кушетке и рассмотрев свое увечье. 409 Часть 8(2) – Думаю, разорвал мениск... – добавил незнакомец и оборвал фразу, замолчал. – Где я? – спросил Сенька, понимая, что люди, которые решили помочь, вряд ли станут истязать или пытать его. – В Карамыше, – ответил незнакомец, отчего у Семена тотчас заложило в ушах. Он вспомнил, как будто завороженный смотрел на потерянный город, стоя над обрывом. – Иван здесь? – вполголоса спросил он у незнакомца. – Кто? – Ваня. Мы были с ним. Мы шли в Карамыш три дня. Внезапно к нему подскочила женщина с пепельными жидкими волосами. Глубокие морщины состарили ее вполне себе моложавое лицо. Взор мутный, натруженный. – Повтори, – настояла она. – Мы шли в Карамыш три дня, сперва были у Константина в доме у озера, потом... – Нет, – оборвала она Сеньку на полуфразе, – ты сказал – Ваня. – Ну да, мы были с ним с самого начала. – Как он выглядел? – рьяно призвала к ответу девушка. Семен замялся от такой настырности, затем сказал: – Чуть выше меня, вечно угрюмый, черные волосы с проседью. – Это он! – заключила девушка и с надеждой посмотрела на незнакомца. Незнакомец одобрительно закивал в ответ. – Надо идти, я знаю, где он, – возбужденно сказала девушка, однако незнакомец ее энтузиазма не разделил, ответил размеренно: – Сейчас нельзя, ночь надвигается, пойдем завтра. Девушка преисполнилась бурным негодованием, затем вспылила: 410 Жирнов Михаил. Карамыш – Он вернулся, а я должна сидеть здесь?! Я ждала его все эти годы, а ты говоришь мне, просто остаться и ничего не делать?! Я пойду, – решительно сказала она. – Маш, подожди, – попытался остановить ее незнакомец, однако девушка поспешно покинула комнату, не внимая его словам. Семен удивленно проводил ее взглядом, преобразуя услышанное в выводы. От размышлений его отвлек незнакомец очередным вопросом: – Вы шли во тьме? Откуда? – Из дома, – глупо ответил Сенька. – Люди живы? – Ну да. Незнакомец оглянулся на столпившихся позади него, затем спросил: – Брежнев еще руководит Союзом? Почему за нами никто не пришел? Семен, потихоньку догоняя до происходящего, изумленно посмотрел на незнакомца, затем виновато сказал, будто в этом была толика и его вины: – Союз распался. Вас забыли. Незнакомец обескураженно потупил взгляд. – Что же это... – шепотом сказал он, затем умолк. – Я знаю, как вывести вас, – уверенно сказал Сенька, вселяя надежду в оставшихся жителей Карамыша, что были преданы забвению на долгие тринадцать лет. Незнакомец поднял на него влажные глаза, отчего Семен почувствовал ответственность перед ним. Перед ними всеми. Он увидел ту боль и отчаяние, ведь люди, что сейчас находились с ним в комнате, уверовали в то, что остались совершенно одни в этом мире. Понимая, что сейчас его ожидает обстоятельный и многочасовой диалог, дабы прояснить замурованным во времени людям, что происходит и как все изменилось за по- 411 Часть 8(2) следние тринадцать лет, Сенька решил наперво отлучиться по нужде, к слову, он едва ли терпел давление в мочевом пузыре. – Можно в туалет? – немного сконфузившись, поинтересовался Семен, так как вокруг воцарилось гробовое молчание, которое пришлось прервать столь неподобающим образом. Незнакомец вышел из транса, подошел к Семену и помог тому сесть на кушетке. После попросил кого-то принести пару костылей. Дверь из тесной комнатушки, служившей лазаретом, вывела Сеньку в широкую круглую залу. Крышей коей служил гигантский шарообразный купол, равномерно склепанный металлическими листами. По одной из сторон купола шел вертикальный прогал, плотно забитый разнообразными досками и фанерой, и лишь в единственном месте зияла брешь, приспособленная под вентиляцию. Щель правильной прямоугольной формы протянулась от пола до самой вершины шара. Ровно по центру просторного помещения пылал костер, служивший единственным неестественным источником света. Вокруг танцующего пламени раскинулись матерчатые шатры, из которых на Сеньку пялились перепуганные люди. Они встречали первого человека, пришедшего с той стороны, словно Мессию. Семен дичился такого нездорового и пристального внимания к своей персоне, так что старался не смотреть на поблескивающие в свете костра колкие бусинки многочисленных глаз. Молодой геолог сконцентрированно переставлял костыли, пыхтя от напряжения. Он еще не до конца осознал происходящее с ним, воспринимая все как затянувшееся сновидение. Бред. Семен не хотел мириться с той мыслью, что Иван предал его и хладнокровно скинул со скалы после всего того, что им пришлось пережить вместе. Кем приходилась ему та девушка? Куда он направился? И, наконец, зачем поступил так с ним, с Сенькой? Об этом он еще успеет поразмышлять. Потом. Не сейчас. Не- 412 Жирнов Михаил. Карамыш знакомец провел Семена сквозь обжитой холл и вывел на улицу через толстую стальную дверь. Сенька, ожидавший очутиться прямиком в Карамыше, на деле обнаружил, что по-прежнему находился в гористой местности. Мелкая метель лихо кружилась в воздушных потоках, играя в свете сползающего под скалу солнца. Здание, в коем он очнулся, снаружи напоминало отсеченную голову богатыря-великана, облаченную в боевой шлем, точь в точь как в старой русской сказке о влюбленных мужчине и женщине, писанной едва ли не самым знаменитым поэтом страны. Семен тут же признал в нем обсерваторию. Это объясняло столь отдаленное и труднодоступное месторасположение. – Нужник там, – сказал незнакомец и указал на сарай, что сильно диссонировал с окружением. Сенька благодарно кивнул в ответ и заковылял в нужном направлении. *** Разлука. Гнетущая, но вселяющая веру, без которой ей ни за что бы не удалось продержаться в чистилище до этого долгожданного момента. До ее окончания оставались считанные минуты в погоне за счастьем. Сотни людей от безысходности ушли во тьму и канули в ней. Остальные сводили счеты с жизнью здесь, не желая отдаваться зверю так просто. Находясь в многолетней осаде, без возможности выбраться из нее живым, люди попросту теряли рассудок. Междоусобицы, насилие, каннибализм. Маша перетерпела все ужасы, что творились в ее родном городе после злополучной катастрофы. Продолжать жить в столице региона со временем стало невыносимо и попросту небезопасно, так как ненасытная тьма то и дело развращала сломленных, переманивая их на свою сторону. Ничтожно малые остатки населения подались в горы. Туда, 413 Часть 8(2) куда зло не решалось сунуться. Лишь самые стойкие дотянули до этого дня, перестрадали все кошмары, посланные судьбой, ради малейшего права на существование. Те, кто со временем все же утеряли свой вектор, свои причины оставаться в аду при жизни, так или иначе удобряли собой почву, раскладываясь на жиры, белки и углеводы. Маша, как и остальные узники Карамыша, не знала, остался ли хоть кто-то живой по ту сторону тьмы. Просто верила. Ей было ради чего жить. Маша четко осознавала, что, когда настанет тот день, в котором она не отыщет смысла дальнейшего бытия, она без промедления прервет ее, как и десятки ее друзей и близких до этого. Стылый метелистый вечер окрасил улочки города в ультрамарин. Вот ее школа номер 11, в которой в прошлой жизни она впервые повстречала своего возлюбленного. Вот скамейка, на которой, сплетая судьбы, на ее губах полыхал первый поцелуй. Все здесь было мертво и тоскливо. Невыносимое зрелище накатывало шквальные волны горькой ностальгии, однако Маша уже выплакала все свои слезы, огрубела и очерствела. Лишь таким образом оставалось возможным выживать под боком у преисподней. Чувства раскраивали любой хитиновый покров, обнажая перед тьмой душу, в которую она тотчас просачивалась и уничтожала личность изнури. Маша остановила бег, вздымая грудную клетку, вдыхала промозглый воздух, стоя перед домом, что когда-то был ей родным. Момент истины. Она зашла во второй подъезд, ловко вбежала по ступеням на третий этаж, как это делала когда-то давно. Нажала на дверную ручку, та со скрипом поддалась. Маша не была в этой квартире вот уже десять лет. Все здесь напоминало о нем. Сердце заколошматило под ребрами, забытое чувство казалось для нее диковинным. Будто она после коматозного паралича впервые смогла пошевелить атрофированными пальцами. На стене календарик, датированный 1980 годом, с изображе- 414 Жирнов Михаил. Карамыш нием карикатурной обезьяны, что являлась покровителем того времени, по трактовке китайских традиций. Мумифицированное пальто, ссохшееся в кокон, обвисает на вешалке. Свежие следы на засаленном и сорном полу говорят о том, что он здесь. Маша острожным вкрадчивым шагом преодолела прихожую и заглянула на кухню. Иван сидел на полу, уперевшись спиной о стену. В том самом месте, где она сутками ждала его, с надеждой смотря в окно. Он был недвижим от бессилия. Тьма, что намертво внедрилась в его дезоксирибонуклеиновую кислоту, покинула тело, оставив организм в рытвинах и кратерах, будто после артиллерийской бомбежки. Иван настолько сросся со злом, что без него едва ли мог существовать. Опустошение после стольких лет засилья гнили ударило с размахом. Когда он подошел к своему напарнику Сеньке, дабы съесть его, внезапно осознал для себя, что более в этом не нуждается. Помочь пареньку он вряд ли бы смог, так как чувствовал, что едва справляется с самим собой. Он бросил нахального, но отважного