Куда он направился? И, наконец, зачем поступил так с ним, с Сенькой? Об этом он еще успеет поразмышлять. Потом. Не сейчас. Не- 412 Жирнов Михаил. Карамыш знакомец провел Семена сквозь обжитой холл и вывел на улицу через толстую стальную дверь. Сенька, ожидавший очутиться прямиком в Карамыше, на деле обнаружил, что по-прежнему находился в гористой местности. Мелкая метель лихо кружилась в воздушных потоках, играя в свете сползающего под скалу солнца. Здание, в коем он очнулся, снаружи напоминало отсеченную голову богатыря-великана, облаченную в боевой шлем, точь в точь как в старой русской сказке о влюбленных мужчине и женщине, писанной едва ли не самым знаменитым поэтом страны. Семен тут же признал в нем обсерваторию. Это объясняло столь отдаленное и труднодоступное месторасположение. – Нужник там, – сказал незнакомец и указал на сарай, что сильно диссонировал с окружением. Сенька благодарно кивнул в ответ и заковылял в нужном направлении. *** Разлука. Гнетущая, но вселяющая веру, без которой ей ни за что бы не удалось продержаться в чистилище до этого долгожданного момента. До ее окончания оставались считанные минуты в погоне за счастьем. Сотни людей от безысходности ушли во тьму и канули в ней. Остальные сводили счеты с жизнью здесь, не желая отдаваться зверю так просто. Находясь в многолетней осаде, без возможности выбраться из нее живым, люди попросту теряли рассудок. Междоусобицы, насилие, каннибализм. Маша перетерпела все ужасы, что творились в ее родном городе после злополучной катастрофы. Продолжать жить в столице региона со временем стало невыносимо и попросту небезопасно, так как ненасытная тьма то и дело развращала сломленных, переманивая их на свою сторону. Ничтожно малые остатки населения подались в горы. Туда, 413 Часть 8(2) куда зло не решалось сунуться. Лишь самые стойкие дотянули до этого дня, перестрадали все кошмары, посланные судьбой, ради малейшего права на существование. Те, кто со временем все же утеряли свой вектор, свои причины оставаться в аду при жизни, так или иначе удобряли собой почву, раскладываясь на жиры, белки и углеводы. Маша, как и остальные узники Карамыша, не знала, остался ли хоть кто-то живой по ту сторону тьмы. Просто верила. Ей было ради чего жить. Маша четко осознавала, что, когда настанет тот день, в котором она не отыщет смысла дальнейшего бытия, она без промедления прервет ее, как и десятки ее друзей и близких до этого. Стылый метелистый вечер окрасил улочки города в ультрамарин. Вот ее школа номер 11, в которой в прошлой жизни она впервые повстречала своего возлюбленного. Вот скамейка, на которой, сплетая судьбы, на ее губах полыхал первый поцелуй. Все здесь было мертво и тоскливо. Невыносимое зрелище накатывало шквальные волны горькой ностальгии, однако Маша уже выплакала все свои слезы, огрубела и очерствела. Лишь таким образом оставалось возможным выживать под боком у преисподней. Чувства раскраивали любой хитиновый покров, обнажая перед тьмой душу, в которую она тотчас просачивалась и уничтожала личность изнури. Маша остановила бег, вздымая грудную клетку, вдыхала промозглый воздух, стоя перед домом, что когда-то был ей родным. Момент истины. Она зашла во второй подъезд, ловко вбежала по ступеням на третий этаж, как это делала когда-то давно. Нажала на дверную ручку, та со скрипом поддалась. Маша не была в этой квартире вот уже десять лет. Все здесь напоминало о нем. Сердце заколошматило под ребрами, забытое чувство казалось для нее диковинным. Будто она после коматозного паралича впервые смогла пошевелить атрофированными пальцами. На стене календарик, датированный 1980 годом, с изображе- 414 Жирнов Михаил. Карамыш нием карикатурной обезьяны, что являлась покровителем того времени, по трактовке китайских традиций. Мумифицированное пальто, ссохшееся в кокон, обвисает на вешалке. Свежие следы на засаленном и сорном полу говорят о том, что он здесь. Маша острожным вкрадчивым шагом преодолела прихожую и заглянула на кухню. Иван сидел на полу, уперевшись спиной о стену. В том самом месте, где она сутками ждала его, с надеждой смотря в окно. Он был недвижим от бессилия. Тьма, что намертво внедрилась в его дезоксирибонуклеиновую кислоту, покинула тело, оставив организм в рытвинах и кратерах, будто после артиллерийской бомбежки. Иван настолько сросся со злом, что без него едва ли мог существовать. Опустошение после стольких лет засилья гнили ударило с размахом. Когда он подошел к своему напарнику Сеньке, дабы съесть его, внезапно осознал для себя, что более в этом не нуждается. Помочь пареньку он вряд ли бы смог, так как чувствовал, что едва справляется с самим собой. Он бросил нахального, но отважного выпускника горного института умирать под скалой, так как судьба Семена едва ли волновала его на фоне своей собственной. Многолетний путь в один конец должен был завершиться. Маша испуганно подскочила к мужу и опустилась пред ним на колени. Коснулась ладонями щетинистых щек. Иван раскрыл веки. – Машечка, – просипел он, не веря своим глазам. – Я здесь, – нежно произнесла Маша, погладив седые и жесткие волосы любимого. – Мальчик мой, как я тебя ждала… Иван уставился в изнеможенное лицо жены, не понимая, умер ли он и это его очередной сон, либо перед ним на самом деле любимая девочка, ради которой он проделал весь этот разрушительный путь, ради которой он убивал раз за разом без жалости и сожалений. – Прости меня, – прошептал Иван. 415 Часть 8(2) Маша прильнула к его синюшным губам своими, затем сказала: – Не надо, ты здесь. Со мной. – Прости меня, прости меня, прости меня, – как заведенный повторял Иван, глядя на нее, но казалось, будто сквозь, в пустоту. Маша сжала лицо Ивана теплыми ладонями и принялась целовать его. В глаза, в нос, в щеки, хаотично, раз за разом. Однако Иван не умолкал. – Прости меня, прости меня. – Ванюша, ты ни в чем не виноват, – убеждала возлюбленного Маша, затем целовала снова и снова. После крепко обняла его, уткнувшись в плечо. Почувствовала биение сердца, вжалась в своего Ваню всеми фибрами. Боль и страх, отчаяние и тоска, что копились в девушке годами, вмиг растаяли. Отступили перед той силой, что способна сворачивать горы. Той силой, что может противостоять совершенному злу. Силой неподдельной любви. Искренней. Правдивой. Тьма и Свет. Добро и зло. Ничто не способно сломить человека, который по-настоящему любит. Иван замолчал. Он также почувствовал это тепло, что струилось изнутри, из самого сердца. Будто морфин, текущий в венах человека, страдающего от невыносимой боли. Чистая любовь окончательно вымыла из него скверну, а вместе с ней порочную душу. Легкую, необремененную. Иван обрел столь искомое упокоение в руках любимой. Большего он и не мог возжелать. В последнее мгновение своей жизни он ощутил полную свободу от злобы. Глаза его блеснули внутренним светом, затем потухли и закатились за веки. Он обмяк в хрупких женских руках, сполз по стене. Разлетелся в бесконечном пространстве, чтобы вернуться обратно где-то не здесь. Там, где нас нет.