чавший народ о современных укладах, ибо рассказывать было что. Люди провели в тотальной изоляции от внешнего мира тринадцать долгих лет, оттого с интересом и благоговением впитывали информацию, как иссушенные губки. Однако были и те, кто не воспринимал Сенькины байки всерьез, отказываясь верить в «нелепицы», что пытался донести до них молодой геолог. Отрицали очевидное, по большей части от большого страха перед неизведанным. Риск утерять то, что имеешь в данный момент, порой, мешает адекватно взглянуть на ситуацию. Словно ты на автомобильной трассе плетешься за фурой и никак не решишься пойти на обгон, опасаясь встречного автомобиля, что в любой момент может вынырнуть из-за следующего пригорка. Может, но не появляется, а ты так и остаешься на своем месте, в самом конце колонны. Тебя обгоняют вновь и вновь, а ты удивляешься, откуда они черпают смелость, как не боятся разбиться. Размышляешь и пропускаешь перед собой следующую машину, не в силах покинуть пресловутую зону комфорта, оправдываясь 418 Жирнов Михаил. Карамыш перед собой тем, что так безопаснее, так надежнее. Держишься за то, что давно пора бы отпустить. Подобных личностей Артур живо завербовал в свою секту. Сплотил тех, для кого перемены не несли ничего хорошего. Тех, кто боялся, и страх их затмевал рассудок. Ведь проще довериться свояку, нежели чужаку, не вникая в суть. Просто потому, что он свой. *** Вечерело. Дневной свет потускнел, и под куполом обсерватории сгустился полумрак. Его обитатели оставили гостя из другого мира в покое и разошлись по своим углам. Семен прилег на предоставленную тахту совершенно опустошенный. Словно жители Карамыша выкачали из него жизненные соки, как вампиры кровь из сонной артерии. – Семен, правильно? – учтиво спросил подошедший будто из ниоткуда мужчина, чем ввел Сеньку в ступор. Он не был готов к очередным беседам на тему мироустройства за барьером, так что ответил скупым кивком. – Меня зовут Артур. Я долго размышлял на тему того, что вы рассказали. Мне кажется, действовать стоит немедленно, пока не пришли большие снега. Иначе нас отрежет от города до пришествия следующей весны. Говорил Артур полушепотом, заговорщически. Внешне явно доминировала еврейская этничность, выражаясь в продолговатом носе и пухлых губах. Черты лица мелкие, заостренные. Семен мигом воодушевился от услышанного, подвинулся ближе к единомышленнику. – Вы мне верите? – Да, но многие боятся признаться себе, что пора бежать отсюда, покуда зверь не добрался до нас. 419 Часть 8(3) Семен понимающе закивал, украдкой оглядываясь по сторонам. – Я собрал группу людей, которые готовы вас поддержать. Путь до дома профсоюзов может занять много времени, так что выходить стоит с рассветом. Дни все короче, ночи длиннее, а оставаться в ночи в Карамыше нельзя. – Почему? – озадачено спросил Сенька. – Можем не вернуться, – устрашающе произнес Артур. Если люди смогли выживать здесь все это время, значит, твердо знали, о чем говорили, подумал Сенька и не колеблясь согласился на условия Артура. – Завтра мы будем ждать тебя чуть ниже по склону, чтобы нас не рассекретили и не попытались отговорить. Сделаем то, что должно, и вернемся назад с тем камнем, о котором ты толковал. Надеюсь, это правда, – сказал Артур и, более не задерживаясь, чтобы не привлечь стороннее внимание, скрылся за тряпичным тентом, что ограждал жилой закуток Семена. Ворох мыслей взбаламутил разум. Сенька улегся обратно на тахту, взбудораженный внезапным вызовом. Даже покалеченное колено перестало стенать, оповещая о том, что готово к долгожданной вылазке. Костер по центру круглой залы воспылал и заплясал рыжими бликами на шарообразном своде. Это означало то, что день сменяет свой цикл. Завтра Сенька наконец доберется до своей цели. Он так думал, он так мечтал. *** В обговоренный срок группа добровольцев, составленная Артуром, снарядилась в рискованный поход. Погода не благоволила им. Колкая вьюга, точно стекловата, хлестала по лицу. Царапала, от чего-то зарумянилось и затвердело. Семену выдали теплую куртку с шерстяной подкладкой, перчатки и кирзо- 420 Жирнов Михаил. Карамыш вые сапоги. Экипировка пришлась Сеньке впору, и он искренне отблагодарил новоиспеченных напарников за такую необходимость и щедрость с их стороны. Знакомиться лично с каждым Сенька не стал, да и ни к чему это было. Отряд насчитывал пять человек, включая Семена и уже знакомого ему Артура. Все – возрастные мужики, чахлые и бледнолицые. Питались узники Карамыша в основном тем, что выращивали сами за летний период. Иных питательных веществ за время, проведенное в убежище, Сеньке не предлагалось. Мяса он не видел и в помине. Вегетарианство не способствовало здоровому метаболизму, оттого обитатели обсерватории заимели характерный цвет кожи, точно страдали от желтухи. Впалые скулы и глазницы также являлись неотъемлемой отличительной чертой последних карамышцев. Люди двинулись вниз со склона вереницей друг за другом, так как покатистая тропа была слишком узкой и отвесной. Артур шел впереди, сразу за ним, внимательно смотря под ноги, шел Семен, так как опасался усугубить травму, полученную после падения с многометрового обрыва. Следом шли все оставшиеся члены группы. Шквальный ветер то и дело подталкивал в спину, словно нарочно пытался столкнуть людей со склона. Спустя продолжительное время, проведенное в трудоемком схождении, они таки спустились на горизонтальную поверхность, где буран уже не так бушевал, вальяжно гоняя в воздухе мелкую пургу. На подступах к Карамышу сделалось заметно холоднее, нежели в его области. Быть может, Сенька попросту не заметил, как скоро наступила зима, или, быть может, в этом была иная причина, менее очевидная. Он натянул ворот куртки на подбородок и спрятал руки в карманы. Первые ростки цивилизации проявились в кирпичных пятиэтажках с выложенным угловатым узором на боковых гранях здания. Там же, сверху, Семен разглядел дату отстройки, вы- 421 Часть 8(3) ложенную кирпичной кладкой в цвете, отличном от основного бледно-охрового: «1973 год». Город активно расширялся и процветал в те годы, так что его артерии дотянулись до самого подножья гор, с которых сошла группа Артура. Застройка на отшибе ничем примечательным не выделялась, и опознать в ней Карамыш ни за что не получилось бы. В Сенькином городке сплошь и рядом встречались подобные места. Чтобы посетить их, не требовалось несколько дней подвергать себя опасностям всех мастей. Из таких бездушных коробок с правильными квадратными прорехами окон сложилась целая улица, по которой и направилась группа, что держала путь в Дом профсоюзов, а быть может, и дальше. До самой дачи безымянного полковника Р. В отличие от зловещей Губахи, где призраки шептались в переулках и то и дело мелькали в оконных проемах, Семен не прочувствовал в этом месте стороннего присутствия. Лишь пустоту и холод. Смерть. Здесь не обитали заблудшие души. Ничего не обитало. Стерильная пустошь. Безнадега. Странное ощущение, ни с чем не сравнимое. Будто идти по поверхности Луны в десятках тысяч километров от родной планеты, где ты совершенно один. Неспроста люди заочно нарекли Карамыш городом, которого нет. Та энергетика, что питает каждую частицу и молекулу всего сущего, здесь испепелилась. Пропала. Жизнь, в любом ее проявлении бесследно исчезла. – Артур, – окликнул невысокого еврея Сенька. Артур обернулся. На мгновение Сенька считал в мимике его лица напряженную настороженность, но спустя мгновение он вновь сделался доброжелательным. Словно надел маску, но Семен таки успел узреть истину. Суть. Значения этому он решил не придавать, сославшись на резонные обстоятельства. – Мы уже в Карамыше? – поинтересовался Сенька. 422 Жирнов Михаил. Карамыш – Да. Это «спальники», – пояснил Артур. – Квартиры здесь давали работникам предприятий и льготникам. Довольно молодой район по меркам города. До центра еще прилично. Сенька принял информацию для галочки, ему просто хотелось поговорить. Так как он ощущал себя весьма неспокойно в компании четырех незнакомых ему личностей, да еще в самом опасном месте не земле, о котором ему было доселе известно. Осколка при себе он не имел, а это означало, что в случае контакта с тьмой Семен оставался бы совершенно беззащитен. Он так и не осознал за время своего путешествия, что же это на самом деле и как станет реагировать его, Семена, организм на внедрение потусторонней заразы. Ему довелось лицезреть, как оно действует на других людей. На Ивана. На Марата. Но не на него самого. Энтузиазма у молодого геолога поубавилось, а на его место вернулся страх. Щекочущий нервы и сушащий рот. Иван по-прежнему мог быть где-то рядом, а, учитывая их расставание, он явно захочет завершить начатое при следующей очной встрече. Расправиться с неугодным ему подельником. Городок множился, растягивался во все стороны. Автомобильные дороги секли его на кварталы. Выйдя на более широкую аллею, Семен обнаружил трамвайное полотно, что поблескивало серебром на запорошенной снегом улице. Где-то вдалеке, над очередной смурной пятиэтажкой, проглядывались строения повыше. Остроконечное трехпалое здание отдаленно напоминало знаменитые сталинские высотки. Сеньке уже доводилось видеть такие на открытке с изображением Московского государственного университета, что располагался на Воробьевых горах в сердце столицы. «А вот и он!.. – с трепетом подумал Семен. –