арамыш во плоти». Артур свернул и направился вдоль трамвайной линии, как бы уходя в сторону от обозначенного Сенькой центра города. 423 Часть 8(3) Семен не смог возразить, так как полностью доверился Артуру в части прокладки маршрута, по которому они должны были двигаться. Высотка нырнула за дом. Артур прошел к массивным воротам с двумя смежными створками, на которых красовалась гравюра с серпом и молотом, оккультным символом низвергнутой империи коммунизма. Прошел за них. Войдя следом, Семен очутился в трамвайном веерном депо с поворотным кругом по центру, с помощью которого трамваи загоняли в свои стойла. Сверху конструкция напоминала вентиль, что по обыкновению перекрывает газ на плите. Платформа, представляющая из себя фрагмент рельсы, расположилась на поворотном механизме по центру двухметровой ямы в форме ровного круга, дабы оно смогло беспрепятственно прокручиваться в обе стороны. Напротив идеальным полукругом простиралось здание депо, насчитывающее двенадцать боксов для передержки трамваев. Деревянные ворота, точь-в-точь загоны для исполинских размеров скакунов, протянулись на одинаковом расстоянии друга от друга по всей длине технического предприятия, и к ним, точно грани веера, тянулись параллельные рельсы. В некоторых денниках ржавели миниатюрные вагончики типа ЛМ-49. Остальные были закрыты либо приоткрыты так, что не было ясно, есть ли что-то за объемными створами. Семен впал в ступор, как его тут же подхватили под руки двое мужиков из походной группы и потащили на поворотную платформу. Сенька неожиданно для себя обмяк. Его пронесли мимо Артура, который посмотрел на него ледяным взглядом, будто он, Семен, был в чем-то повинен перед ним. Внезапно Артур начал вещать точно не своим голосом, зычно и громогласно. 424 Жирнов Михаил. Карамыш – Мы воздаем эту жертву, дабы уберечь нас от зла, что окутывает эти земли! Чтобы, как и впредь, оно не трогало нас и позволило жить в здравии! Возделывать урожай и кормить наших земляков в суровые зимы! Семен выпал из ступора, когда слова Артура уложились в его голове. Забрыкался и тут же получил пинок в живот. Артур продолжал: – Прими наш дар тебе и изыди! Позволь прожить новые лета, как делали мы это раньше! Артур неожиданно замолчал, оборвав мысль, обескураженно уставился в сторону депо. Семен находился к нему спиной, лицом к вещателю, так что словно уж извернулся в руках адептов Артура в желании увидеть, что же стряслось. Из открытых ворот одного из многочисленных стойл выползало оно. Черная гарь. Она струилась и колыхалась на ветру, шевелилась в пространстве, как паучьи лапы, плетущие клейкую сеть. Тьма надвигалась на людей. Воспользовавшись нерасторопностью сектантов под предводительством обезумевшего психопата Артура, Семен выдернул руки из ослабевшего захвата, перевалился через ограждающие по периметру платформы перила и спрыгнул в яму. Он успел разглядеть со дна, как испуганные люди уносятся прочь. Под тонким слоем пористого снега Сенька не сразу разобрал, чем была устлана круглая яма поворотного колеса. Серые кости различных форм и размеров, черепа и фрагменты ребер. Все было буквально усыпано человеческими останками. Черная дымка нависла над погребальной ямищей, на дне которой очутился оценщик краденного Семен Дедков. Он поднял глаза и увидел на краю рукотворной бетонной дыры женский силуэт. – Я же тебя сжег, твою мать!.. – вслух пролепетал Сенька в парализующем шоке от увиденного. Женщина склонилась над ямой, окутанная чернеющей хмарью. 425 Часть 8(3) Семен попытался шагнуть, но изувеченное колено вновь дало о себе знать. Под его весом захрустели хрупкие кости несчастливцев, что были преданы в жертву тьме. – Давай быстрее! – крикнула женщина. Семен оторопел. – Лезь давай! Семен пригляделся и тотчас признал в ней ту самую девушку, что спрашивала у него про Ивана несколькими днями ранее. Ту, что ушла в первый день его прибытия в обсерваторию и так и не вернулась назад. *** Маша помогла Сеньке выбраться из западни и повела его в самую тьму. К удивлению, пахла тьма жженой резиной, коей в итоге и оказалась. Маша инсценировала прибытие тьмы, так как была прекрасно осведомлена в набожности и суеверности Артура. Только так она могла выцепить парнишку из его кровожадных лап. Устроив пожар в депо, она смогла спугнуть сектантов. – Почему ты помогаешь мне? – спросил Сенька, едва ковыляя за поседевшей девушкой. – Ты помог моему мужу вернуться ко мне, ты хороший человек. Семен тут же понял, про кого идет речь. – Ваня… Где он? – Он покинул нас, но дал мне понять, что я должна жить за нас двоих. – Он… что?.. – неуверенно переспросил Сенька. – Он умер, – докончила фразу Маша. Семена переполнили смешанные чувства. С одной стороны, он ненавидел Ивана за то, что он сделал с ним. С другой, проникся к нему дружеской симпатией. Второе всё же пере- 426 Жирнов Михаил. Карамыш силивало первое, так что Семен скорбно загрустил, принимая кончину подельника. Затем в голове щелкнуло. – Где он сейчас? В смысле – ты закопала его? Маша сперва удивилась беспардонному и взбалмошному вопросу, затем ответила: – Куда уж, мне в одиночку не дотащить его до земли. Тем более она мерзлая и твердая. Я оставила его там. – Нам срочно нужно туда, где бы это ни было, – уверено объявил Семен. – Зачем же? – Затем, что у него в кармане волшебная флейта. Дудук, если быть точнее. Это штука способна прогонять эту вашу тьму. Маша с искренним изумлением взглянула на взъерошенного, побитого мальчика, но от чего-то поверила его словам. Сенька продолжил суматошно вещать, излагая свой план: – Как только мы ее получим, отправимся в Дом профсоюзов, где-то там есть дорога, что ведет на дачу какого-то там вояки, черт его дери. Найдем осколки, и всё: считай, мы спасены. Маша промолчала. Пласт совершенно непонятной ей информации не усвоился в мозгу. – Ты же знаешь, как попасть в Дом профсоюзов? – с надеждой спросил Семен. Маша кивнула. – Тогда пошли. *** Золотистое сияние смешалось в мглистом матовом небе в тягучую смесь, что нависла над призрачным городом и орошала тот промозглой снежной крошкой. Карамыш, хмурый и монументальный, произвел на Сеньку колоссальное и неизгладимое впечатление. За изгородью из посредственных унылых кварталов пред ними явился стольный град. 427 Часть 8(3) На фоне гигантской скалы, точь-в-точь как знаменитая четырехугольная пирамида Маттерхорн, что в Швейцарских Альпах, красовался тот самый потерянный Карамыш. Город делила река, что обрела свое устье высокого в горах, точно Дунай Венгерскую столицу на два берега – Буду и Пешт. Каменные набережные по обе стороны с отвесными многометровыми стенами, дабы река не смогла излиться в случае половодья. В удаленной перспективе вдоль набережной раскинулась зажиточная советская застройка, сплошь из фешенебельных восьмиэтажных сталинок с закругленными углами, барельефами и вензелями на богатых массивных лепнинах. Венчало все это та самая трехконечная башня, что расположилась визуально точно под горбатой скалой. Архитектурный ансамбль напоминал смешение двух столиц – белокаменной и северной. Чего уж там, Карамыш ничем не уступал в эстетике и энергетике этим двум потрясающим городам. По трем сторонам объятый горным массивом, точно с картинки, царственный и грандиозный. Маша повела Сеньку на широкий балочный мост, перекинутый через реку. Малахитово-синяя пучина неспешно ползла вдаль, гонимая течением. Морозная перхоть, спадающая с пасмурного небосвода, растворялась в ледяной воде, словно в серной кислоте. – Дом Профсоюзов, – сказала Маша, указав на центральную башню, походившую на готический собор времен Ренессанса. Существуй Карамыш в реальности, это строение без сомнений являлось бы визитной карточкой столицы стертого со всех карт региона. Семен завороженно глазел по сторонам. Целый город, не просто захолустный населенный пункт, а настоящее наследие, реликвия, стоял безмолвно. Потухший. Наблюдал за ним пристально, не моргая, точно рептилия, засевшая в засаде. Карамыш подавил его, сделал крошечным. Семен робко и при- 428 Жирнов Михаил. Карамыш шибленно следовал за Машей, мысленно негодуя, как такое величие смогли просто оставить. Бросить на произвол судьбы. С простора набережной люди вновь нырнули в каменные лабиринты, переулки и бульвары. До квартиры, где когда-то проживала чета Филатовых, оставалось уже не так долго. *** Переступив порог, Семен невольно захотел разуться, хотя по объективным причинам в этом не было абсолютно никакой нужды. Всё же он наведался в гости к своему другу. Пусть и погибшему. Пусть и в давно заброшенную и покинутую квартиру. Маша проводила его до кухни, пропустила вперед себя. Хладное тело лежало на полу в скрюченной позе, так что Сенька не сразу смог разглядеть лицо. В сердце екнуло, затянуло. Ивана здесь уже не было, лишь окоченевший труп, однако Семен по-прежнему видел в нем того самого угрюмого и немногословного человека, с коим он пережил самые значительные потрясения в своей недолгой жизни. Сенька обернулся к Маше, которая стояла в проеме, отделяющем коридор от кухоньки. – Расскажи о нем, – попросил Сенька. Ему не хотелось преждевременно тревожить упокоенного, ведь он уже никуда не денется. В ответ, дабы не разговаривать в присутствии покойного, Маша увела Сеньку с кухни в смежную гостиную. – Ванюша был порядочный и справедливый. Когда мы познакомились, я училась на третьем курсе