КГУ. Он представился, как положено по уставу, так что я даже испугалась. Думала, что натворила чего, а он говорит: «Не желаете прогуляться сегодня вечером?» Статный, осанистый. Можно сказать, это была любовь с первого взгляда. 429 Часть 8(3) Сенька с неприкрытым интересом выслушивал рассказ супруги Ивана, открывая его для себя с совершенно новой стороны. Маша раскрыла секретер, извлекла фотоальбом, который она хранила здесь как память. Ибо в обсерватории его вполне могли бы сжечь, в период, когда ночи были особенно холодные. На лице ее мимолетно пролетала робкая улыбка, вызванная сердечными грезами, разбавляла безутешную тоску. Семен, замечая это, ловил себя на мысли, что, возможно, сделал все правильно. Что все должно было сложиться именно так, как сложилось. Маша принялась листать альбом с замыленными фотокарточками. Вот Иван, одет по форме советской милиции, держит супругу в белом невесомом сарафане на руках. Оба счастливые, смеются заливисто. Светятся. Семен сам ненароком улыбнулся, завидев жизнерадостность на лице почившего подельника. Такого при жизни ему увидеть не удалось, вот хотя бы на фотографии… Вот портрет, по всей видимости, для портфолио. Иван на ней моложав, подбородок вздернут, взгляд непоколебимо стойкий. Совершенно другой человек, нежели тот, что повстречался Сеньке на платформе неделей тому назад. Ряд свадебных фото сменился застольем. Люди на них беззаботны. Детские фото в забавных несуразных нарядах. Всё как у всех. – Что же произошло? – резанул острым вопросом Сенька, тотчас вырвав Машу из неги воспоминаний. Замялся, поняв, что, возможно, сделал это несвоевременно. Маша отложила фотоальбом. Уставилась в пустоту. Тема, затронутая Сенькой, давалась ей особенно нелегко. Однако, переборов себя, она принялась говорить с более низким тембром голоса, словно речь ее деформировалась от этих слов. – Когда все началось, я была здесь, ждала мужа с работы. Внеплановое задание. Он никогда не посвящал меня в свои дела, говорил, что так лучше для моего блага. Отношения 430 Жирнов Михаил. Карамыш у нас тогда не складывались. Часто ссорились по пустякам. Он не притрагивался ко мне с месяц, будто не замечал. Я сперва злилась на него, плакала ночами. Но потом в один момент осознала… Маша умолкла. Повисло молчание, но Сенька не решился его прервать в своей обычной манере. Напряженно выжидал. – Я поняла, – наконец продолжила Маша, точно сглотнув тугой ком в горле, – что за меня решает кто-то другой, что я уже не контролирую свои мысли. Будто ко мне в разум кто-то влез и перестраивает там все на свой лад, а я просто безвольный зритель. Ты не представляешь, каково это, когда тебя стирают из собственной головы. Ты вроде хочешь любить, знаешь, что любишь, но не можешь. Начинаешь делать это искусственно, боясь ранить своих близких. Ждешь, когда же паралич спадет и ты вновь начнешь жить как прежде, но он с каждым днем становится только хуже и хуже. Это страшно. Страшно осознавать, что все, что когда-то было тебе дорого, теперь ничего не значит для тебя и дорога только одна, в петлю. Покончить с этим. Находиться в своем бесчувственном теле становится невыносимо. Я была готова сорваться, однако Артур спас мне жизнь. Мы были знакомы и раньше. Он пытался ухаживать за мной какое-то время, но я была влюблена в Ваню. Об этом и речи быть не могло. Артур убедил меня, что в городе оставаться небезопасно. Так и случилось. В первые дни здесь творилась анархия. Я видела последствия, улицы были багровые. Этот запах, как на скотобойне. Те, кто убегал, не возвращались, те, кто оставался, сходили с ума. Стало ясно, что бог оставил нас, что случился судный день. Мы все верили в это. Верили Артуру. Кто-то ложился на алтарь самолично, во благо остальных либо от невозможности продолжать более существовать, отдавали свою жизнь в жертву тьме. Остальных выбирали жребием. Каждый месяц один из нас умирал, чтобы все остальные жили. Мне казалось, что по-другому нельзя. Мы их убивали 431 Часть 8(3) как животных. Самое страшное, что по неведомым причинам либо дьявольскому совпадению тьма не трогала нас после того, как на алтарь возлагалась новая жертва. Артур стал нашим непоколебимым пастором ровно до того момента, пока нас не стало слишком мало. Гекатомба не могла больше продолжаться. Было решено отказаться от этих варварских методов, что вызвало волну протестов среди сторонников этого изуверского обряда. Я была уверена, что Артур так и не смирился с этим. Он делал вид, что понимает, но это было не так. Он заигрался в свою роль. Стал ею. Однако на убийства было наложено табу, и Артур ушел в тень. Под гнетом общественности ему пришлось отказаться от своих плотоядных убеждений и жить как все, в созидании. Когда я нашла Ваню, осознала, что все это было страшной ошибкой. Что мы умертвили стольких невинных во имя беспочвенной веры, что навязал нам Артур и его сторонники. Я была его сторонницей. Я не захотела возвращаться назад, к прежней жизни. Ты показал мне, что не все потеряно, что мы еще сможем вернуться. Когда я увидела Артура, то сразу поняла, что они ведут тебя на убой. Допустить этого я не могла. Мы должны положить этому конец. После этих слов из подъезда отдаленно послышались голоса. Маша с отчаянием взглянула на Семена, затем схватила того за руку и потащила из гостиной. Сенька безропотно поддался. Выпихнув паренька на миниатюрный балкон, дверь на который находилась на кухоньке, прямо перед посиневшим мертвецом, Маша сказала ему последние слова, перед тем как в квартиру зашли посторонние: – Сиди тихо, они не знают, что ты здесь. Затем она прикрыла трухлявую дверь, и тут же раздался голос Артура. – Я был уверен, что найду тебя здесь, – претенциозно и высокомерно выпалил Артур. – Дрянь, ты думала, я не ничего не понял? Где этот щенок? – О ком ты? – с искренним недоумением спросила Маша. 432 Жирнов Михаил. Карамыш – Ты знаешь, – прошипел Артур. Затем Маша вскрикнула. На кухне началась возня, однако Сенька сжался на балконе размером метр на метр, боясь высунуться и посмотреть, что происходит. Маша болезненно взвизгивала. Звуки борьбы и гогот приспешников Артура переместились в соседнюю комнату. Сектанты утащили Машу в гостиную, где минутой ранее они мирно беседовали с Сенькой. Раздался крик. Артур что-то агрессивно высказывал своей бывшей сподручнице, затем, по всей видимости, бил ту по лицу, так как до Сеньки долетали отзвуки хлестких шлепков. После минутного замешательства Семен вспомнил про дудук, что Иван везде носил с собой. Медленно, дабы не вызвать скрипа и не обратить внимание безумных сектантов на себя, отворил балконную дверь. Иван лежал в полуметре, руку протяни. Ругань и издевательства над несчастной девушкой продолжались, это означало, что Семену следовало действовать без промедления, пока разборка не улеглась. Он на карачках подполз к задубелому телу, оттянул неподатливую, скованную смертью руку. Та едва поддалась. Брезгливо просунул ладонь во внутренний карман куртки, нащупал скользкое дерево. С облегчением выдохнул. Иван не возразил. Передал свое наследие подельнику. Семен неумело сжал в трясущихся пальцах музыкальный инструмент. Бросил взгляд на безжизненного Ивана и тут же отвел. Мысленно распрощался с ним. Артур, теша свои садистские наклонности, лупил и отчитывал беззащитную девушку без продыха. Адепты поддерживали его, вкидывая свои пять копеек в унижение своей вчерашней сторонницы. Семен на цыпочках прошел в коридор. Слева, в гостиной, прямо сейчас издевались над человеком, что спас его. Справа – прихожая и выход в подъезд, на свободу… 433 Часть 8(3) Молодой геолог встал перед выбором. Совесть или расчет. Выстоять с больным коленом против четверых мужиков у него не было ни единого шанса. Довериться силе флейты Ивана также было весьма опрометчивым шагом, так как Семен не умел исполнять ту самую песню смерти и не мог знать наверняка, повлекут ли звуки инструмента хоть какие-то последствия в пользу Сеньки в борьбе против оголтелых маньяков, что пытали Машу прямо за стенкой. Внутренний голос шепнул ему: «Беги!» Семен еще не был знаком с демоном, так что принял его за свой собственный. Поколебался мгновение, затем тихой сапой пробрался в прихожую. Маша взревела, чем лишь раззадорила сектантов. – Уходи, пока не поздно, – шепнула тьма. Щеки Семена налились жаром от бессилия и стыда. «Ведь я шел сюда не за этим, – оправдывался он перед собой, слушая, как Артур измывается над супругой покойного Ивана, что по злой иронии находился сейчас в этой же самой квартире. – Я должен найти осколки, никого спасать я не обязан. Сперва сделаю то, что должно, после вернусь за ней». Семен говорил ровно то, что навязывала ему тьма. Минерал более не оберегал его душу, так что в нее медленно, по капельке, просачивались зловредные смолы. – Артур, прошу, не надо! – испуганно закричала Маша. Семен не обернулся, шагнул за порог, бросив ее на растерзание изуверу и садисту. Тьма, точно змий, медленно окольцовывала Сеньку, чтобы в конечном счете придушить, свернув шею. Семен покинул квартиру Ивана и Маши, чтобы направиться в Карамыш. На схватку с самим с собой.