ечь его. *** – Эй, парень, – несмело ткнул носком ботинка недвижимое тело Лев. Семен не подавал признаков жизни. Лев жестом руки подозвал напарника, чтобы тот подсобил ему. Вместе они оттащили незнакомца от остроугольной грани скалы. Благо тот был худощав и весил незначительно. – Кто это, твою мать? – с трепетом спросил Лев, скорее, риторически, так как напарник наверняка не мог знать ответа. Лев проскользил взглядом по отвесному утесу. Парень явно сорвался откуда-то сверху. Об этом свидетельствовала разорванная об колкие уступы одежда. – Он не из наших, – констатировал очевидное суждение напарник. – Вижу. – Тогда откуда он? Неужели... – Гляди, он же совсем молод, – перебил напарника Лев. Напарник с изумлением взглянул на Сеньку, точно для него только что открылось тайное знание. – Это значит, что он рос не здесь, – продолжил мысль Лев. – Ребенок бы не смог вырасти без нашего надзора, из этого следует два исхода. Либо помимо нас в Карамыше кто-то есть и с успехом выживает все эти годы в тайне, либо ... Напарник оторвал взгляд от измордованного взлохмаченного парнишки и перевел тот на Льва. – Он пришел с той стороны. – Невозможно, – полушепотом произнес напарник. – Давай, потащили его в дом, там разберемся, – призывал Лев, уже сгибаясь над находкой, что, возможно, смогла бы изменить все. 438 Жирнов Михаил. Карамыш *** Лев, так звали пятидесятилетнего мужчину, в прошлом автомеханика с «золотыми» руками, что смог положить конец гегемонии Артура с его языческими и первобытными устоями и обрядами. Он выступал от лица несогласных с кровавым режимом. Избранник народа. Лев никогда не гнался за властью над умами, не желал лидерства, жил скромно. Амбиций не имел, довольствовался малым. В час, когда Артур перешел все границы и чаша терпения переполнилась, люди сплотились вокруг него, скорее, инстинктивно. Он принял свое бремя. Ответственность за жизни своих земляков. Лев стал негласным вожаком забитой в обсерватории стаи. С его мнением считались в периоды, когда требовалось принимать важнейшие решения. Однако он никогда не руководил образованной в горах колонией, отдавая власть в руки народа. Общественному совету, посредством голосования. Старая как мир система, что применялась издревле. Можно сказать, что выживших карамышцев откинуло в средние века, с подобающими той эпохе законами. Споры и дискуссии о дальнейшей судьбе общества не утихали несколько дней. Доводы, приведенные чужаком по имени Семен, указывали на то, что по ту сторону тьмы во всю кипит нормальная человеческая жизнь. Материальных доказательств он не предоставил, призывая людей верить ему на слово. Агитировал к вылазке до знаменитого Дома профсоюзов, что располагался близ непроглядной бездны, якобы где-то там они обретут волшебные камни, что способны развеять тьму. Что способны открыть им путь в мир. Прочь из превратившегося в склеп при жизни Карамыша. Было учтено мнение абсолютно каждого карамышца, ведь прецедент, выдвинутый на голосование, касался личного каждого жителя. Люди поочередно общались с гостем из-за барьера, дабы после принять взвешенное решение. Радикалы в лице Артура и его ближайших сподвижников сразу же высказались против, не внимая никаким аргументам и доводам. Приняли свою 439 Часть 8(4) безоговорочную позицию. Остальные колебались. Референдум длился ровно три дня, прежде чем был выдвинут окончательный вердикт. Подавляющим большинством было принято решение – довериться парнишке, дать себе шанс на иную жизнь, пусть и мизерный. В день, когда это решение должно было подвергнуться огласке, чужак внезапно пропал, а вместе с ним Артур и еще несколько мужчин. Кровожадный язычник сыграл на упреждение. Предсказав итоги голосования, решил вероломно вмешаться, увести первопричину грядущих перемен. Избавиться от чужака, пока не поздно. *** – Лев, – раздался хрипатый голос, человек указывал пальцем куда-то вперед, – вижу дым. Лев пригляделся. И правда, из-под кирпичного муравейника, что когда-то кропотливо воздвигли себе люди, точилась черно-серая копоть. – Давайте ускоримся, – скомандовал Лев, не спуская глаз с облачка выхлопной завесы над равномерными коробами некогда жилых кварталов. Что-то определенно горело. А пожары просто так не случаются, тем более в Карамыше. Неужели Артур окончательно сбрендил и возомнил себя инквизитором? Решил предать посланца извне огню. Ожидать от него можно было чего угодно. Загнанный зверь самый опасный. Лев оперативно спохватился и снарядил ударную группу в погоню за фанатиком. Коллективный выход, как планировалось изначально, был сорван, так что пришлось мобилизовать тех, кто был готов выдвинуться экстренно. Подразделение из семи человек насчитывало шесть мужчин и одну девушку. Физически развитых и устойчивых к стрессовым ситуациям. Основной костяк. Лев доверял каждому из них, как себе. 440 Жирнов Михаил. Карамыш Группа спешно преодолела схождение, насколько это могла позволить ненастная погода, что всячески затрудняла ход. Вьюга свистела без умолку, противилась, злилась. Как и предполагалось, очаг возгорания расположился у самого алтаря, где годами ранее вершились бесчеловечные обряды. Центральное трамвайное депо города Карамыша волею Артура перепрофилировали под жертвенник. Он избрал это место вскоре после того, как всем стало ясно, что Карамыш замурован под непроходимым куполом. Когда люди смирились со своей участью и приняли ее. Оставили безуспешные попытки борьбы со злом, что обитало в непроглядной тьме. Каждый из группы Льва досконально знал город и тем более это знаковое для всех выживших место. Сперва они взяли алтарь в кольцо. Медленно сблизились, чтобы выйти на визуальный контакт. Выжидали какое-то время в засаде. После выяснилось, что сектанты успели покинуть свою святыню до прихода Льва и его людей, об этом свидетельствовали свежие следы, вытоптанные на тонком снежном покрывале. Чужака также не удалось обнаружить. Оставалось надеется, что кудрявый мальчик из другого, настоящего мира, еще жив. *** Мощная оплеуха, словно разряд тока, вывела его из транса. – Он здесь! – взревел кто-то прямо над ухом. Семен поморщился. Голова разбухла, точно с бодуна. Громкие резкие звуки залили череп свинцом. Кто-то подбежал к нему, присел напротив. – Ты как, жив? – спросил знакомый голос. Семен разлепил веки. Перед ним возник тот самый человек, которого он первым увидел в обсерватории. Шевелюра, точно грива, опускается до 441 Часть 8(4) плеч, поросшая на огрубелом лице густая неопрятная растительность. Вдумчивый взгляд серебряных глаз. – Жив, – констатировал он. – Она там... – промямлил Семен первое, что пришло на ум. – Кто она? – спросил человек, что по неизвестной причине уже дважды встречал Сеньку с того света в течение нескольких дней. Семен с ужасом понял, что даже не удосужился спросить, как зовут его спасительницу, или не помнил, спрашивал ли. – Она... – попытался выдавить из себя Сенька в надежде, что память сама нарисует ему нужное имя. Лев в недоумении покосился на свою группу, что столпилась вокруг едва живого парнишки в полном составе. – Ванина жена, – наконец выдал Сенька нечто связное. – Маша? Где она? – Артур… пришел… за ней… – медленно, по слогам, прожевывая каждое слово, выцедил Семен. – Конкретнее, – строго пробасил Лев. – В квартиру, их квартиру. – Борь, присмотри за ним, – скомандовал Лев, – остальные за мной. Семен тупо проводил взглядом уходящих из поля зрения людей. Тьма выпотрошила его. Сенька предпринял попытку осознать, что же с ним произошло, но так и не смог вспомнить даже толики. Легкий щекочущий зуд ползал по телу. Десны ныли. Глаза слезились. Это не входило ни в одно сравнение с тем, что ему приходилось переживать в жизни. Будто он умер и воскрес совершенно другим человеком. Он твердо знал, что произошло нечто ужасное и непоправимое, но что, так и не мог понять. Просто сидел на мерзлой земле, посреди мертвого города… Ветер завывал тоскливую песню. Снежинки таяли на ресницах.