сти рук, об острый край латунной дверной рукояти. С блаженством выдохнул, размял затекшие руки. Оглянул Карамыш, что сверлил ему спину миллионом оконных глазниц, затем прошел внутрь. Эйфория мигом улетучилась, когда он вновь погрузился в стылый полумрак. Гулкое эхо от хлопка тяжеловесной двери взлетело куда-то вверх по этажам, однако Албанцу туда было не нужно. В том самом письме, что лелеял обглоданный злом Марат, говорилось, что путь до полковничьей дачи пролегает где-то внизу. Рифленые мраморные стены источали холод, градус мгновенно понизился в сравнении с уличной комфортной температурой. Дневной свет проникал внутрь здания сквозь призму мутных стекол, теряя свои чудодейственные свойства. Способность согревать. Сделался таким же мертвым, как и все вокруг. Албанец прошел круглый холл с колоннами. Лестницы у дальней стены ступенями убегали в двух направлениях. Как бы ни хотелось Албанцу подняться к свету, пришлось спускаться. Снова во тьму. Освещение меркло с каждым новым пролетом. Минерал, что Албанец угрожающе выставил перед собой, налился льдом. Здесь явно обитало нечто, то самое, бескрайное. Албанец са- 446 Жирнов Михаил. Карамыш молично спускался в преисподнюю, находя это неслыханной глупостью, однако возвращаться с одним лишь камешком теперь он уже был не намерен. В тот момент, когда окружение сделалось едва различимым и он практически вновь погряз в черноте без остатка, пред Албанцем возникла стальная клепаная дверь с поворотным колесом по центру, какие обычно ставят на судах и подводных лодках. Казалось, что фотоны света вот-вот распадутся на атомы и подвалы Дома профсоюзов станут для Албанца последним пристанищем. Бывалый вор спешно переложил драгоценность в карман, ухватился обеими руками за шершавое колесо замочного механизма и со скрежетом раскрутил его против часовой стрелки. Толстенная дверь отъехала. За ней Албанец тут же расслышал пугающий шорох. «Неужели опять?!» – с ужасом подумал он, вспоминая шелест мириад голосов, что бессвязно бормотали ему что-то во тьме. Однако, к удивлению, в помещении за гермодверью сделалось заметно светлее. Наполнение законсервированной секции подвала, мягко сказать, поразило. Кабина элеватора стояла в метре от массивного шкива с перетянутым поверх стальным канатом, что тянул вагон. Рельса, на которую была водружена двухместная кабина с одним окошком, по наклонной уходила в подпол. Чуть правее расположилась техническая будка, с помощью которой фуникулер приводили в движение. Албанец подошел ближе и разглядел в прогалине в полу, сквозь которую брезжил дневной свет, бурлящую пенистую жижу. Порожистая река издавала монотонный шипящий звук, так похожий на тот самый… Лезть на шаткую конструкцию, разумеется, Албанец не решился. Прямо под монорельсом он обнаружил метровое углубление, что граничило с двадцатиметровой пропастью. Он неуклюже протиснулся в него. 447 Часть 8(5) Каскад из вертикальных лестниц опускался к земле, примыкая к этой самой выемке под фуникулером. Необходимое техническое сооружение на случай непредвиденных поломок. Аккуратно преодолев каждую из десяти смежных лестниц, то и дело с опаской озираясь вниз, Албанец очутился в ущелье с противоположной стороны горы, к коей прилегал Дом профсоюзов. Ошеломленный от увиденного, Албанец в душе признал, что более надежного места для секретного объекта он никогда не встречал. Гениально и практично. Теперь оставалось отыскать ту самую тайную дачу. Благо от фуникулера вела асфальтированная тропа, поросшая и разоренная, но все же какая-никакая дорога, окруженная вековым кипарисом. *** Замшелый фонтанчик едва продирался из-под витиеватых щупалец плюща. Двухэтажное здание монотонно зеленого оттенка возникло сразу за ним. С торца дом представлялся совершенно плоским. Сложенный из двух прямоугольных брусков различной длины с незамысловатой лепниной поверх. На крыше, точно зубы, печные трубы. Казалось, что это просто декорация, фальшивка. Строгие ряды окон-близнецов в темно-коричневой раме протянулись во всю ширь здания на обоих уровнях. Спрятанная во влажном полесье среди скал дача безымянного полковника не выглядела упадочной и рассыпающейся, как это подобает оставленным хозяевами домам. Албанец едва ступил на деревянное крыльцо, как парадная дверь внезапно отворилась. Вор отпрянул назад, в страхе выставив перед собой карамышский алмаз, точно заточку. Человек средних лет, опрятного вида, в вязаном свитере, вышел на крыльцо. С изумлением посмотрел на взбудораженного и наэлектризованного гостя. Албанец замер, впал в ступор. Застыл в одной позе, будто Гаргоньи глаза превратили его в камень. 448 Жирнов Михаил. Карамыш – Приветствую, меня зовут Павел Дементьев, а вас? – радушно произнес человек в свитере, тем самым растопив замороженную статую перед собой. – Ты чё, фраер?.. – вымолвил Албанец, все еще не веря своим глазам. Павел пристально взглянул на него, определив психотип человека в изорванной и выпачканной бог знает в чем одежде. – Павел, – поправил Албанца интеллигент. Албанец замялся, опустил свое оружие в виде маленького камешка. – Пройдемте внутрь? – с гостеприимным жестом пригласил визитера Павел. Албанец, сторонясь странного субъекта, все же согласился войти, не сводя с того подозрительного взгляда. Внутри сияли настенные подсвечники. Блестел вылизанный лакированный паркет из темного бука. Холл изобиловал ажурной мебелью, наверняка сделанной под заказ. Албанец таращился по сторонам, как пещерный человек, впервые узревший огонь. – Я подозреваю, у вас полно вопросов, – сказал Павел. – Базаришь… – ответил вор, разглядывая убранство полковничьей дачи. – Чаю? Албанец с подозрением зыркнул на Павла, опасаясь, что тот вот-вот воткнет ему «перо» меж ребер. – Травануть хочешь? – Извольте, – усмехнулся Павел. Албанец по-прежнему продолжал в открытую пялиться на холеного мужчину в свитере из-под густых бровей, не в силах определить, что же на самом деле происходит. – Ты кто по масти? Чьих будешь? – зашел полукругом Албанец, точно волк перед броском. Павел стоял непоколебимо, провожая того взглядом. 449 Часть 8(5) – Я готов поделиться с вами моими достижениями, если вы перестанете вести себя как бирюк и наконец присядете, – ответил на нападки в свой адрес Павел. – Лады, – произнес Албанец, не сводя взгляда с Дементьева, присел на софу ядрено-красного цвета. – Так что насчет чая? – вежливо спросил Павел, уже собираясь отправиться в соседнюю комнату. – Не буду, – буркнул Албанец, сидевший на мягкой софе, как на иглах. Павел кивнул, затем направился за чайником, чтобы после поведать Албанцу свою хронику. * * * 1980 год. Если рассматривать человека как долгосрочную ценную инвестицию, то Павел Дементьев на сто процентов являлся таковым. Круглый сирота, обладающий незаурядной эрудицией и врожденной способностью к знаниям, был подобран государством с задворков жизни. Взращен в инкубаторе, под пристальным взором приемных родителей, что одарили его этикетным воспитанием и прогрессивным образованием. Власти взяли на себя расходы по становлению научного деятеля, заполучив тем самым его безоговорочную лояльность и преданность. Паша Дементьев вытянул счастливый билет. Так распорядился автор судеб. Поручение по командированию в отдаленный и активно развивающийся регион Павел принял с огромным рвением. Инициатором выдвижения его кандидатуры выступил лично товарищ Леонид Исаакович Скобелев, находя перспективным молодого ученого. Так считал Павел, в упор не замечая того, что на его место претендовали высококлассные умы, много значительнее его самого. Павел наотрез не признавал того, 450 Жирнов Михаил. Карамыш что он всего-навсего ручной и от этого угодный верхам. Ему хотелось верить, что исключительно научные достижения привели его в далекий Карамыш. Детали миссии держались в строжайшем секрете. Павлу запретили вступать с кем-либо в контакт. Выдали поддельные документы и прописали шаблоны, по которым в случае необходимости он обязан был отвечать. Павел наизусть заучил свои новоиспеченные личные данные: имя и фамилию, год и место рождения, род деятельности и даже хобби. Вся его личность была полностью сфабрикована для отвода неугодных глаз, что смогли бы саботировать чрезвычайно важную операцию. Роль внедренного спецагента всецело будоражила Пашу, который, света белого не видя, с юности отдавал долг родине, что сотворила из него человека, просиживая в затхлых лабораториях. Ему истово хотелось доказать названым «родителям», что он достоин. Что не зря они вкладывались в него столько лет. *** Наконец настала пора покинуть некомфортабельный вагон с минимальными скудными удобствами, в котором Павел провел изнурительно долгих четыре дня. Маринованный и намятый, он вылез из железного ящика, что безостановочно трясся и громыхал всю дорогу, не позволял новоизбранному секретному агенту расслабиться и прикорнуть. Вокруг состава шныряли вымазанные в копоти мужики, что лаялись исключительно отборным матом. Павел тотчас ощутил себя белой вороной в такой неприветливой компании, сконфуженно сторонился работяг, пока к нему не подошел сопровождающий. – Дементьев? – спросил он. Павел замялся, так как ему настрого запретили идентифицировать свое истинное «я». 451 Часть 8(5) – Свои, – успокоил его сопровождающий, заметив, как замельтешили зрачки у интеллигентного уч